Style-Selector (Beta)  WAP  RSS 
+81
 
Текущее время: 17 авг 2018, 12:48

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Новая темаКомментировать  [ Сообщений: 640 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2012, 16:30 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 16 июл 2011, 07:51
Сообщения: 6312
Медали: 3
Cпасибо сказано: 2717
Спасибо получено:
5530 раз в 2991 сообщениях
Страна: Не указан
Титул: рояль
Эйя 8008 писал(а):
И не говори.... :fripan:

Не махай инструментом... посуду еще побьёшь))...
Эйя 8008 писал(а):
, хотя именно от неё зависит нынешняя жизнь каждого из нас...

... и так было веками до нас и так будет после нас))))...
Эйя 8008 писал(а):
Да и политику действительно сделали неинтересной

Я в смысле, говорить о ней не интересно... эту "машину" не исправить... можно только сетовать и удручаться, что в итоге, как результат, еще больше разочарований...

_________________
Уж коли вы надели себе нимб на голову, так и соответствуйте ему всегда и во всём... а то порой копнёшь по глубже, а там обычное, человеческое уродство...


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2012, 16:33 
Не в сети
Призрак замка ТАл

Зарегистрирован: 31 мар 2011, 18:34
Сообщения: 3556
Медали: 6
Cпасибо сказано: 4984
Спасибо получено:
4515 раз в 2143 сообщениях
Страна: Не указан
Хорошая пенсия была - 132 рубля, до 91 года...


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Camelia "Спасибо" сказали:
Marina-Helena
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2012, 17:07 
Не в сети
Супермодераторъ
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 16 сен 2010, 18:17
Сообщения: 7373
Откуда: Свазиленд
Медали: 4
Cпасибо сказано: 10159
Спасибо получено:
8167 раз в 4200 сообщениях
Страна: Россия
Титул: шмитул.
Баллы репутации:

Эйя 8008 писал(а):
И вот тут начинается деградация человека , как личности, стремительная и неизбежная, как смерть!!!!!!!!!!!!!!
Этот феномен подробно описан Пелевиным в

Пространстве Фридмана

«Простая параллель с теорией черных дыр позволяет видеть, что должна существовать сумма денег, личное обладание которой приведет к подобию гравитационного коллапса, ограниченного рамками одного сознания. По аналогии с радиусом Шварцшильда, при достижении которого происходит образование черной дыры, назовем эту сумму порогом Шварцмана. Его величина может быть рассчитана на основе нестационарного решения уравнений гравитации Эйнштейна, которое предложил в 1923 году А. А. Фридман. В память о великом математике назовем загадочное измерение, в которое попадет человек, чье состояние превысит пороговую сумму, пространством Фридмана.

Нестационарность решения означает, что величина этой суммы должна заново рассчитываться каждый год на основе множества экономических показателей. Ее точное значение в настоящий момент засекречено; скажем только, что порог Шварцмана успели пересечь многие российские бизнесмены.

Расчеты показывают, что после пересечения этого порога никакой реальной информации о внутренней жизни сверхбогатого субъекта получить уже нельзя – хотя внешнему наблюдателю по-прежнему будет представляться, что тот способен вступать в общение и обсуждать широкий круг тем, от футбола до бизнеса. Это сложно понять на бытовом уровне, но внешний наблюдатель будет иметь дело с релятивистской иллюзией, наподобие кажущейся остановки времени у границы черной дыры, только наоборот: в нашем случае время остановится в сознании баблонавта (американские физики называют этот эффект «концом истории»). Кроме того, все находящиеся за порогом Шварцмана баблонавты будут воспринимать одну и ту же сингулярность – пространство Фридмана одинаково для всех! Но что именно увидит попавший в него баблонавт, мы, скорей всего, никогда не сумеем узнать. И вот почему.

Сверхбогатый человек может, конечно, потерять свои деньги и вновь стать таким, как мы. Но здесь нас ждет еще один парадокс: когда его сознание вернется в обычное человеческое измерение, он при всем желании не сможет рассказать о пространстве Фридмана, потому что ничего не будет помнить сам. У баблонавта, пересекающего порог Шварцмана в обратном направлении, останется лишь так называемая «ложная память», соответствующая иллюзорной траектории его жизни, зафиксированной внешними наблюдателями. Только тогда симметрия пространственно-временных континуумов будет соблюдена и ни одно из базовых уравнений Эйнштейна—Фридмана не будет нарушено. На практике это означает совершенно поразительную, чтобы не сказать пугающую, вещь. Увидеть, что происходит в пространстве Фридмана, сможет только баблонавт, находящийся там лично – и знать об этом он будет только до тех пор, пока там пребывает. Унести информацию с собой и поделиться ею с нами он не сможет никогда...»

_________________
Забанена как патриотка до открытия филиалов "Сбербанка" в Крыму.


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Айка "Спасибо" сказали:
Marina-Helena, Эйя 8008
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2012, 17:15 
Не в сети
Супермодераторъ
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 27 авг 2010, 05:53
Сообщения: 6096
Медали: 7
Cпасибо сказано: 5954
Спасибо получено:
6391 раз в 3070 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Местная мусорная свалка, пять контейнеров забиты бытовым мусором до отказа. Местный бомжик сутра пришел посмотреть не выбросили ли чего металлического, дабы сдав его в приемный пункт можно было опохмелится.
Взгляд привлек матрас, скрученный и перевязанный пояском от халата и пару мешков стариковской, вышедшей из моды одежды: выцвевшие мужские рубахи, брюки, стоптанные ботинки. Неподалеку валялась совдеповская устаревшая поломанная и разобранная мебель.
Пару месяцев назад внуки похоронили дедуську и решили избавится от хлама, дабы сделать ремонт в квартире и не затягивать новоселье. Первым делом, бомжик выбрал несколько более менее приличных тряпок для себя и сложил их в пакет.
Матрас внешне выглядел довольно прилично и посему бомжик решил прихватить его с собой.
Уже на месте своего временного проживания он расстелил онный, дабы прилечь и немного вздремнуть.
Улегшись поудобнее он почувствовал нечто инородное в полости ватной субстанции. Приглялевшись обноружил шов, зашитый нитками, а на ощупь внутри нечто похожее на сверток с бумагой. Бомжик распорол материал и достал пакетик в котором было 30 тыс советских рубликоф.. Это тянуло на 2" Волги" совдеповского периода, млин...
Бомжик смачно выругался и с яростью запустил пакет об стенку.
Насторение стало поганое, сон пропал напрочь, почувствовал что без пузыря сегодня не уснет..
Весть о том что в матрасе хранились 30 тысрубликоф с дедушкой Лениным на борту каждой купюры, мгновенно разлетелась по всему городу...Главный участник сюжета стал самым знаменитым в городе.
Еще с год всплывала то там, то там в разговорах эта история.
Что делать с этими фантиками? Без боли на них смотреть было нельзя. В руках держал целое состояние, но оно как в том страшном сне было не реальным и напоминало черную дыру в пространстве времени.
Бомжик вздохнул, вспомнив песню Талькова где есть слова : "Несвоевременность -вечная драмма где есть он и она"...Да уж эта несвоевременность..
Эти б фантики - да лет 25 назад.. их хватило б жить не работая до сего времени и даже совсем безбедно...

Можно было бы и плюнуть на эту мерзкую, отравившую душу историю, но она еще долго разъедала душу...

_________________
В действительности всё совсем иначе, чем на самом деле. ( Антуан де Сент- Экзюпери)


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю красная шапочка "Спасибо" сказали:
anya, Айка, Marina-Helena, vika, Эйя 8008, юлька
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2012, 19:51 
Не в сети
Супермодераторъ
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29 авг 2010, 11:06
Сообщения: 6492
Медали: 9
Cпасибо сказано: 12876
Спасибо получено:
12602 раз в 4732 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Натаха писал(а):
Так что деньги играют не малую роль))...

Деньги - зло! Особенно, когда их нет! :-D

_________________
Нет одиночества страшнее, чем одиночество в толпе...
------------------------------------------------------------------------------
Сколько человека ни воспитывай, он все равно хочет жить хорошо.
** Будда **


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Даренка "Спасибо" сказали:
Светлана, estersand, Marina-Helena, vika
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2012, 20:59 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2011, 01:32
Сообщения: 633
Медали: 3
Cпасибо сказано: 1167
Спасибо получено:
1446 раз в 507 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Настоятельно рекомендую посмотреть! Фильм долгий, но смотрится на одном дыхании и достойный.

ПРОЦВЕТАНИЕ: Как это сделать на Земле? (полная версия)



Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Эйя 8008 "Спасибо" сказали:
Айка, Marina-Helena, Olga R
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 01 май 2012, 23:15 
Не в сети
Анархистка
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 сен 2010, 21:40
Сообщения: 29381
Откуда: из детства
Cпасибо сказано: 47721
Спасибо получено:
35064 раз в 17846 сообщениях
Страна: Украина
Титул: сАвА
Баллы репутации:

Не удержалась...

Марк Твен. Человек, который совратил Гедлиберг

1

Это случилось много лет назад. Гедлиберг считался самым честным и самым безупречным городом во всей близлежащей округе. Он сохранял за собой беспорочное имя уже три поколения и гордился им более всех других своих достояний. Гордость его была так велика и ему так хотелось продлить свою славу в веках, что он начал внушать понятия о честности даже младенцам в колыбели и сделал эти понятия основой их воспитания и на дальнейшие годы. Мало того: с пути подрастающей молодежи были убраны все соблазны, чтобы честность молодых людей могла окрепнуть, закалиться и войти в их плоть и кровь. Соседние города завидовали превосходству Гедлиберга и, притворствуя, издевались над ним и называли его гордость зазнайством. Но в то же время они не могли не согласиться, что Гедлиберг действительно неподкупен, а припертые к стенке, вынуждены были признать, что самый факт рождения в Гедлиберге служит лучшей рекомендацией всякому молодому человеку, покинувшему свою родину в поисках работы где-нибудь на чужбине.

Но вот однажды Гедлибергу не посчастливилось: он обидел одного проезжего, возможно даже не подозревая об этом и уж, разумеется, не жалея о содеянном, ибо Гедлиберг был сам себе голова и его мало тревожило, что о нем думают посторонние люди. Однако на сей раз следовало бы сделать исключение, так как по натуре своей человек этот был зол и мстителен. Проведя весь следующий год в странствиях, он не забыл нанесенного ему оскорбления и каждую свободную минуту думал, как бы отплатить своим обидчикам. Много планов рождалось у него в голове, и все они были неплохи. Не хватало им только одного - широты масштаба. Самый скромный из них мог бы сгубить не один десяток человек, но мститель старался придумать такой план, который охватил бы весь Гедлиберг так, чтобы никто из жителей города не избежал общей участи. И вот, наконец, на ум ему пришла блестящая идея. Он ухватился за нее, загоревшись злобным торжеством, и мозг его сразу же заработал над выполнением некоего плана. "Да, - думал он, - вот так я и сделаю - я совращу весь Гедлиберг!"

Полгода спустя этот человек явился в Гедлиберг и часов в десять вечера подъехал в тележке к дому старого кассира, служившего в местном банке. Он вынул из тележки мешок, взвалил его на плечо и, пройдя через двор, постучался в дверь коттеджа. Женский голос ответил ему: "Войдите!" Человек вошел, опустил свой мешок возле железной печки в гостиной и учтиво обратился к пожилой женщине, читавшей у зажженной лампы газету "Миссионерский вестник".

- Пожалуйста, не вставайте, сударыня. Я не хочу вас беспокоить. Вот так... теперь он будет в полной сохранности, никто его здесь не заметит. Могу я побеседовать с вашим супругом, сударыня?

- Нет, он уехал в Брикстон и, может быть, не вернется до утра.

- Ну что ж, не беда. Я просто хочу оставить этот мешок на ого попечение, сударыня, с тем чтобы он передал его законному владельцу, когда тот отыщется. Я здесь чужой, ваш супруг меня не знает. Я приехал в Гедлиберг сегодня вечером исключительно для того, чтобы исполнить долг, который уже давно надо мной тяготеет. Теперь моя задача выполнена, и я уеду отсюда с чувством удовлетворения, отчасти даже гордости, и вы меня больше никогда не увидите. К мешку приложено письмо, из которого вы все поймете. Доброй ночи, сударыня!

Таинственный незнакомец испугал женщину, и она обрадовалась, когда он ушел. Но тут в ней проснулось любопытство. Она поспешила к мешку и взяла письмо. Оно начиналось так:

"Прошу отыскать законного владельца через газету или навести необходимые справки негласным путем. Оба способа годятся. В этом мешке лежат золотые монеты общим весом в сто шестьдесят фунтов четыре унции..."

- Господи боже, а дверь-то не заперта!

Миссис Ричардс, вся дрожа, кинулась к двери, заперла ее, спустила шторы на окнах и стала посреди комнаты, со страхом и волнением думая, как уберечь и себя и деньги от опасности. Она прислушалась, не лезут ли грабители, потом, поддавшись пожиравшему ее любопытству, снова подошла к лампе и дочитала письмо до конца:

"Я иностранец, на днях возвращаюсь к себе на родину и останусь там навсегда. Мне хочется поблагодарить Америку за все, что она мне дала, пока я жил под защитой американского флага. А к одному из ее обитателей - гражданину города Гедлиберга - я чувствую особую признательность за то великое благодеяние, которое он оказал мне года два назад. Точнее, два великих благодеяния. Сейчас я все объясню.

Я был игроком. Подчеркиваю - был игроком, проигравшимся в пух и прах. Я попал в ваш город ночью, голодный, с пустыми карманами и попросил подаяния - в темноте. Нищенствовать при свете мне было стыдно. Я не ошибся, обратившись к этому человеку. Он дал мне двадцать долларов - другими словами, он вернул мне жизнь. И не только жизнь, но и целое состояние. Ибо эти деньги принесли мне крупный выигрыш за игорным столом. А его слова, обращенные ко мне, я помню и по сию пору. Они победили меня и, победив, спасли остатки моей добродетели: с картами покончено. Я не имею ни малейшего понятия, кто был мой благодетель, но мне хочется разыскать его и передать ему эти деньги. Пусть он поступит с ними, как ему угодно: раздаст их, выбросит вон, оставит себе. Таким путем я хочу только выразить ему свою благодарность. Если б у меня была возможность задержаться здесь, я бы разыскал его сам, но он и так отыщется. Гедлиберг - честный город, неподкупный город, и я знаю, что ему смело можно довериться. Личность нужного мне человека вы установите по тем словам, с которыми он обратился ко мне. Я убежден, что они сохранились у него в памяти.

Мой план таков: если вы предпочтете навести справки частным путем, воля ваша; сообщите тогда содержание этого письма, кому найдете нужным. Если избранный вами человек ответит: "Да, это был я, и я сказал то-то и то-то", проверьте его. Вскройте для этого мешок и выньте оттуда запечатанный конверт, в котором найдете записку со словами моего благодетеля. Если эти слова совпадут с теми, которые вам сообщит ваш кандидат, без дальнейших расспросов отдайте ему деньги, так как он, конечно, и есть тот самый человек.

Но если вы предпочтете предать дело гласности, тогда опубликуйте мое письмо в местной газете со следующими указаниями: ровно через тридцать дней, считая с сегодняшнего дня (в пятницу), претендент должен явиться в городскую магистратуру к восьми часам вечера и вручить запечатанный конверт с теми самыми словами его преподобию мистеру Берджесу (если он соблаговолит принять участие в этом деле). Пусть мистер Берджес тут же сломает печать на мешке, вскроет его и проверит правильность сообщенных слов. Если слова совпадут, передайте деньги вместе с моей искренней благодарностью опознанному таким образом человеку, который облагодетельствовал меня".

Миссис Ричардс опустилась на стул, трепеща от волнения, и погрузилась в глубокие думы: "Как это все необычайно! И какое счастье привалило этому доброму человеку, который бросил свои деньги на ветер и по прошествии многих дней опять нашел их! Если б это был мой муж... Ведь мы такие бедняки, такие бедняки, и оба старые!.." Тяжкий вздох. "Нет, это не мой Эдуард, он не мог дать незнакомцу двадцать долларов. Ну что ж, приходится только пожалеть об этом!" И, вздрогнув: "Но ведь это деньги игрока! Греховная мзда... мы не смогли бы принять их, не смогли бы прикоснуться к ним. Мне даже неприятно сидеть возле них, они оскверняют меня".

Миссис Ричардс пересела подальше от мешка. "Скорей бы Эдуард приехал и отнес их в банк! Того и гляди, вломятся грабители. Мне страшно! Такие деньги, а я сижу здесь одна-одинешенька!"

Мистер Ричардс вернулся в одиннадцать часов и, не слушая возгласов жены, обрадовавшейся его приезду, сразу же заговорил:

- Я так устал, просто сил нет! Какое это несчастье - бедность! В мои годы так мыкаться! Гни спину, зарабатывай себе на хлеб, трудись на благо человеку, у которого денег куры не клюют. А он посиживает себе дома в мягких туфлях!

- Мне за тебя так больно, Эдуард. Но успокойся - с голоду мы не умираем, наше честное имя при нас...

- Да, Мэри, это самое главное. Не обращай внимания на мои слова. Минутная вспышка, и больше ничего. Поцелуй меня... Ну вот, все прошло, и я ни на что не жалуюсь. Что это у тебя? Какой-то мешок?

И тут жена поведала ему великую тайну. На минуту ее слова ошеломили его; потом он сказал:

- Мешок весит сто шестьдесят фунтов? Мэри! Значит, в нем со-рок ты-сяч долларов! Подумай только! Ведь это целое состояние. Да у нас в городе не наберется и десяти человек с такими деньгами! Дай мне письмо.

Он быстро пробежал его.

- Вот так история! О таких небылицах читаешь только в романах, в жизни они никогда не случаются. - Ричардс приободрился, даже повеселел. Он потрепал свою старушку жену по щеке и шутливо сказал: - Да мы с тобой богачи, Мэри, настоящие богачи! Что нам стоит припрятать эти деньги, а письмо сжечь? Если тот игрок вдруг явится с расспросами, мы смерим его ледяным взглядом и скажем: "Не понимаем, о чем вы говорите! Мы видим вас впервые и ни о каком мешке с золотом понятия не имеем". Представляешь себе, какой у него будет глупый вид, и...

- Ты все шутишь, а деньги лежат здесь. Скоро ночь - для грабителей самое раздолье.

- Ты права. Но как же нам быть? Наводить справки негласно? Нет, это убьет всякую романтику. Лучше через газету Подумай только, какой поднимется шум! Наши соседи будут вне себя от зависти. Ведь им хорошо известно, что ни один иностранец не доверил бы таких денег никакому другому городу, кроме Гедлиберга. Как нам повезло! Побегу скорей в редакцию, а то будет поздно.

- Подожди... подожди, Эдуард! Не оставляй меня одну с этим мешком!

Но его и след простыл. Впрочем, не надолго. Чуть не у самого дома он встретил издателя газеты, сунул ему в руки письмо незнакомца и сказал:

- Интересный материал. Кокс. Дайте в очередной номер.

- Поздновато, мистер Ричардс; впрочем, попробую.

Очутившись дома, Ричардс снова принялся обсуждать с женой эту увлекательную тайну. О том, чтобы лечь спать, не приходилось и думать. Прежде всего их интересовало следующее: кто же дал незнакомцу двадцать долларов? Ответить на этот вопрос оказалось нетрудно, и оба в один голос проговорили:

- Беркли Гудсон.

- Да, - сказал Ричардс, - он мог так поступить, это на него похоже. Другого такого человека в городе теперь не найдется.

- Это все признают, Эдуард, все... хотя бы в глубине души. Вот уж полгода как наш город снова стал самим собой - честным, ограниченным, фарисейски самодовольным и скаредным.

- Гудсон так и говорил о нем до самой своей смерти, и говорил во всеуслышание.

- Да, и его ненавидели за это.

- Ну еще бы! Но ведь он ни с кем не считался. Кого еще так ненавидели, как Гудсона? Разве только его преподобие мистера Берджеса!

- Берджес ничего другого не заслужил. Кто теперь пойдет к нему в церковь? Хоть и плох наш город, а Берджеса он раскусил, Эдуард! А правда странно, что этот чужестранец доверяет свои деньги Берджесу?

- Да, странно... Впрочем... впрочем...

- Ну вот, заладил "впрочем, впрочем"! Ты сам доверился бы ему?

- Как сказать, Мэри! Может быть, чужестранец знаком с ним ближе, чем мы?

- От этого Берджес не станет лучше.

Ричардс растерянно молчал. Жена смотрела на него в упор и ждала ответа. Наконец он заговорил, но так робко, как будто знал заранее, что ему не поверят:

- Мэри, Берджес - неплохой человек.

Миссис Ричардс явно не ожидала такого заявления.

- Вздор! - воскликнула она.

- Он неплохой человек. Я это знаю. Его невзлюбили за ту историю, которая получила такую огласку.

- За ту историю! Как будто подобной истории недостаточно!

- Достаточно. Вполне достаточно. Только он тут ни при чем.

- Что ты говоришь, Эдуард! Как это ни при чем, когда все знают, что Берджес виноват!

- Мэри, даю тебе честное слово, он ни в чем не виноват.

- Не верю и никогда не поверю. Откуда ты это взял?

- Тогда выслушай мое покаяние. Мне стыдно, но ничего не поделаешь. О том, что Берджес не виновен, кроме меня, никто не знает. Я мог бы спасти его, но... но... ты помнишь, какое возмущение царило тогда в городе... и я... я не посмел этого сделать. Ведь на меня все ополчились бы. Я чувствовал себя подлецом, самым низким подлецом... и все-таки молчал. У меня просто не хватало мужества на такой поступок.

Мэри нахмурилась и долго молчала. Потом заговорила, запинаясь на каждом слове:

- Да, пожалуй, этого не следовало делать... Как-никак, общественное мнение... приходится считаться... - Она ступила на опасный путь и вскоре окончательно увязла, но мало-помалу справилась и зашагала дальше. - Конечно, жалко, но... Нет, Эдуард, это нам не по силам... просто не по силам! Я бы не благословила тебя на такое безрассудство!

- Сколько людей отвернулось бы от нас, Мэри! А кроме того... кроме того...

- Меня сейчас тревожит только одно, Эдуард: что он о нас думает?

- Берджес? Он даже не подозревает, что я мог спасти его.

- Ох! - облегченно вздохнула жена. - Как я рада! Если Берджес ничего не подозревает, значит... Ну, слава богу! Теперь понятно, почему он так предупредителен с нами, хотя мы его вовсе не поощряем. Меня уж сколько раз этим попрекали. Те же Уилсоны, Вилкоксы и Гаркнессы. Для них нет большего удовольствия, как сказать: "_Ваш друг_ Берджес", а ведь они прекрасно знают, как мне это неприятно. И что он в нас нашел такого хорошего? Просто не понимаю.

- Сейчас я тебе объясню. Выслушай еще одно покаяние. Когда все обнаружилось и Берджеса решили протащить через весь город на шесте, совесть меня так мучила, что я не выдержал, пошел к нему тайком и предупредил его. Он уехал из Гедлиберга и вернулся, когда все страсти утихли.

- Эдуард! Если б в городе узнали...

- Молчи! Мне и сейчас страшно. Я пожалел об этом немедленно и даже тебе ничего не сказал из страха, что ты невольно выдашь меня. В ту ночь я не сомкнул глаз. Но прошло несколько дней, никто меня ни в чем не заподозрил, и я перестал раскаиваться в своем поступке. И до сих пор не раскаиваюсь, Мэри, ни капельки не раскаиваюсь.

- Тогда и я тоже рада: ведь над ним хотели учинить такую жестокую расправу! Да, раскаиваться не в чем. Как-никак, а ты был обязан это сделать. Но, Эдуард, а вдруг когда-нибудь узнают?

- Не узнают.

- Почему?

- Все думают, что это сделал Гудсон.

- Да, верно!

- Ведь он действительно ни с кем не считался. Старика Солсберри уговорили сходить к Гудсону и бросить ему в лицо это обвинение. Тот расхрабрился и пошел. Гудсон оглядел его с головы до пят, точно отыскивая на нем местечко погаже, и сказал: "Так вы, значит, от комиссии по расследованию?" Солсберри отвечает, что примерно так оно и есть. "Гм! А что им нужно - подробности или достаточно общего ответа?" - "Если подробности понадобятся, мистер Гудсон, я приду еще раз, а пока дайте общий ответ". - "Хорошо, тогда скажите им, пусть убираются к черту. Полагаю, что этот общий ответ их удовлетворит. А вам, Солсберри, советую: когда пойдете за подробностями, захватите с собой корзинку, а то в чем вы потащите домой свои останки?"

- Как это похоже на Гудсона! Узнаю его в каждом слове. У этого человека была только одна слабость: он думал, что лучшего советчика, чем он, во всем мире не найти.

- Но такой ответ решил все и спас меня, Мэри. Расследование прекратили.

- Господи! Да я в этом не сомневаюсь.

И они снова с увлечением заговорили о таинственном золотом мешке. Но вскоре в их беседу стали вкрадываться паузы - глубокое раздумье мешало словам. Паузы учащались. И вот Ричарде окончательно замолчал. Он сидел, рассеянно глядя себе под ноги, потом мало-помалу начал нервно шевелить пальцами в такт своим беспокойным мыслям. Тем временем умолкла и его жена; все ее движения тоже свидетельствовали о снедавшей ее тревоге.

Наконец Ричардс встал и бесцельно зашагал по комнате, ероша обеими руками волосы, словно лунатик, которому приснился дурной сон. Но вот он, видимо, надумал что-то, не говори ни слова надел шляпу и быстро вышел из дому.

Его жена сидела нахмурившись, погруженная в глубокую задумчивость, и не замечала, что осталась одна. Время от времени она начинала бормотать:

- Не введи нас во ис... но мы такие бедняки, такие бедняки! Не введи нас во... Ах! Кому это повредит? Ведь никто никогда не узнает... Введи нас во...

Голос ее затих. Потом она подняла глаза и проговорила не то испуганно, не то радостно:

- Ушел! Но, может быть, уже поздно? Или время еще есть? - и старушка поднялась со стула, взволнованно сжимая и разжимая руки. Легкая дрожь пробежала по ее телу, в горле пересохло, и она с трудом выговорила: - Да простит меня господь! Об этом и подумать страшно... Но, боже мой, как странно создан человек... как странно!

Миссис Ричардс убавила огонь в лампе, крадучись подошла к мешку, опустилась рядом с ним на колени и ощупала его ребристые бока, любовно проводя по ним ладонями. Алчный огонек загорелся в старческих глазах несчастной женщины. Временами она совсем забывалась, а приходя в себя, бормотала:

- Что же он не подождал... хоть несколько минут! И зачем было так торопиться!

Тем временем Кокс вернулся из редакции домой и рассказал жене об этой странной истории. Оба принялись с жаром обсуждать ее и решили, что во всем городе только покойный Гудсон был способен подать страждущему незнакомцу такую щедрую милостыню, как двадцать долларов. Наступила пауза, муж и жена задумались и погрузились в молчание. А потом обоих охватило беспокойство. Наконец жена заговорила, словно сама с собой:

- Никто не знает об этой тайне, кроме Ричардсов и нас... Никто.

Муж вздрогнул, очнулся от своего раздумья и грустно посмотрел на жену. Она побледнела. Он нерешительно поднялся с места, бросил украдкой взгляд на свою шляпу, потом посмотрел на жену, словно безмолвно спрашивая ее о чем-то. Миссис Кокс судорожно глотнула, поднесла руку к горлу и вместо ответа только кивнула мужу. Секунда - и она осталась одна и снова начала что-то тихо бормотать.

А Ричардс и Кокс с разных концов города бежали по опустевшим улицам навстречу друг другу. Еле переводя дух, они столкнулись у лестницы, которая вела в редакцию, и, несмотря на темноту, прочли то, что было написано на лице у каждого из них. Кокс прошептал:

- Кроме нас, никто об этом не знает?

И в ответ тоже послышался шепот:

- Никто. Даю вам слово, ни одна душа!

- Если еще не поздно, то...

Они бросились вверх по лестнице, но в эту минуту появился мальчик рассыльный, и Кокс окликнул его:

- Это ты, Джонни?

- Да, сэр.

- Не отправляй утренней почты... и дневной тоже. Подожди, пока я не скажу.

- Все уже отправлено, сэр.

- _Отправлено_?

Какое разочарование прозвучало в этом слове!

- Да, сэр. С сегодняшнего числа поезда на Брикстон и дальше ходят по новому расписанию, сэр. Пришлось отправить газеты на двадцать минут раньше. Я еле успел, еще две минуты - и...

Не дослушав его, Ричардс и Кокс повернулись и медленно зашагали прочь. Минут десять они шли молча; потом Кокс раздраженно заговорил:

- Понять не могу, чего вы так поторопились?

Ричардс ответил смиренным тоном:

- Действительно зря, но знаете, мне как-то не пришло в голову... Зато в следующий раз...

- Да ну вас! Такого "следующего раза" тысячу лет не дождешься!

Друзья расстались, даже не попрощавшись, и с убитым видом побрели домой. Жены кинулись им навстречу с нетерпеливым: "Ну что?" - прочли ответ у них в глазах и горестно опустили голову, не дожидаясь объяснений.

В обоих домах загорелся спор, и довольно горячий; а это было нечто новое: и той и другой супружеской чете спорить приходилось и раньше, но не так горячо, не так ожесточенно. Сегодня доводы спорящих сторон слово в слово повторялись в обоих домах. Миссис Ричардс говорила:

- Если б ты подождал хоть минутку, Эдуард! Подумал бы, что делаешь! Нет, надо было бежать в редакцию и трезвонить об этом на весь мир!

- В письме было сказано: "Разыскать через газету".

- Ну и что же? А разве там не было сказано: "Если хотите, проделайте все это негласно". Вот тебе! Права я или нет?

- Да... да, верно. Но когда я подумал, какой поднимется шум и какая это честь для Гедлиберга, что иностранец так ему доверился...

- Ну, конечно, конечно. А все-таки стоило бы тебе поразмыслить немножко, и ты бы сообразил, что того человека не найти: он лежит в могиле и никого после себя не оставил, ни родственника, ни свойственника. А если деньги достанутся тем, кто в них нуждается, и если другие при этом не пострадают...

Она не выдержала и залилась слезами. Ричардс ломал себе голову, придумывая, как бы ее утешить, и, наконец, нашелся:

- Подожди, Мэри! Может быть, все это к лучшему. Конечно, к лучшему! Не забывай, что так было предопределено свыше...

- "Предопределено свыше"! Когда человеку надо оправдать собственную глупость, он всегда ссылается на _предопределение_. Но даже если так - ведь деньги попали к нам в дом, значит это было тоже _предопределено_, а ты пошел наперекор провидению! И по какому праву? Это грех, Эдуард, большой грех! Такая самонадеянность не к лицу скромному, богобоязненному...

- Да ты вспомни, Мэри, чему нас всех, уроженцев Гедлиберга, наставляли с детства! Если можешь совершить честный поступок, не раздумывай ни минуты. Ведь это стало нашей второй натурой!

- Ах, знаю, знаю: наставления, нескончаемые наставления в честности! Нас охраняли от всяких соблазнов еще с колыбели. Но такая честность _искусственна_, она неверна, как вода, и не устоит перед соблазнами, в чем мы с тобой убедились сегодня ночью. Видит бог, до сих пор у меня не было ни тени сомнения в своей окостеневшей и нерушимой честности. А сейчас... сейчас... сейчас, Эдуард, когда перед нами встало первое настоящее искушение, я... я убедилась, что честности нашего города - грош цена, так же как и моей честности... и твоей, Эдуард. Гедлиберг - мерзкий, черствый, скаредный город. Единственная его добродетель - это честность, которой он так прославился и которой так кичится. Да простит меня бог за такие слова, но наступит день, когда честность нашего города не устоит перед каким-нибудь великим соблазном, и тогда слава его рассыплется, как карточный домик. Ну вот, я во всем призналась, и на сердце сразу стало легче. Я притворщица и всю жизнь была притворщицей, сама того не подозревая. И пусть меня не называют больше честной, - я этого не вынесу!

- Да, Мэри, я... я тоже так считаю. Странно это... очень странно! Кто бы мог предположить...

Наступило долгое молчание, оба глубоко задумались. Наконец жена подняла голову и сказала:

- Я знаю, о чем ты думаешь, Эдуард.

Застигнутый врасплох, Ричардс смутился.

- Мне стыдно признаться, Мэри, но...

- Не беда, Эдуард, я сама думаю о том же.

- Надеюсь... Ну, говори.

- Ты думал: как бы догадаться, что Гудсон сказал незнакомцу!

- Совершенно верно. Мне стыдно, Мэри, я чувствую себя преступником! А ты?

- Нет, мне уж не до этого. Давай ляжем в гостиной. Надо караулить мешок. Утром, когда откроется банк, отнесем его в подвал... Боже мой, боже мой! Какую мы сделали ошибку!

Когда постель в гостиной была постлана, Мэри снова заговорила:

- "Сезам, откройся!.." Что же он мог сказать? Как бы угадать эти слова? Ну хорошо, надо ложиться.

- И спать?

- Нет, думать.

- Хорошо, будем думать.

К этому времени чета Коксов тоже успела и поссориться и помириться, и теперь они тоже ложились спать - вернее, не спать, а думать, думать, думать, ворочаться с боку на бок и ломать себе голову, какие же слова сказал Гудсон тому бродяге - золотые слова, слова, оцененные теперь в сорок тысяч долларов чистоганом!

Городская телеграфная контора работала в эту ночь позднее, чем обычно, и вот по какой причине: выпускающий газеты Кокса был одновременно и местным представителем "Ассошиэйтед пресс". Правильнее сказать, почетным представителем, ибо его корреспонденции, по тридцать слов каждая, печатались дай бог каких-нибудь четыре раза в год. Но теперь дело обстояло по-иному. На его телеграмму, в которой сообщалась о том, что ему удалось узнать, последовал немедленный ответ:

"Давайте полностью всеми подробностями тысяча двести слов".

Грандиозно! Выпускающий сделал, как ему было приказано, и стал самым известным человеком во всех Соединенных Штатах.

На следующее утро, к завтраку, имя неподкупного Гедлиберга было на устах у всей Америки, от Монреаля до Мексиканского залива, от ледников Аляски до апельсинных рощ Флориды. Миллионы и миллионы людей судили-рядили о незнакомце и о его золотом мешке, волновались, найдется ли тот человек; и им уже не терпелось как можно скорее - немедленно! - узнать о дальнейших событиях.

2

На следующее утро Гедлиберг проснулся всемирно знаменитым, изумленным, счастливым... зазнавшимся. Зазнавшимся сверх всякой меры. Девятнадцать его именитейших граждан вкупе со своими супругами пожимали друг другу руки, сияли, улыбались, обменивались поздравлениями и говорили, что после _такого_ события в языке появится новое слово: "Гедлиберг" - как синоним слова "_неподкупный_", и оно пребудет в словарях навеки. Граждане рангом ниже вкупе со своими супругами вели себя почти так же. Все кинулись в банк полюбоваться на мешок с золотом, а к полудню из Брикстона и других соседних городов толпами повалили раздосадованные завистники. К вечеру же и на следующий день со всех концов страны стали прибывать репортеры, желавшие убедиться собственными глазами в существовании мешка, выведать его историю, описать все заново и сделать беглые зарисовки от руки: самого мешка, дома Ричардсов, здания банка, пресвитерианской церкви, баптистской церкви, городской площади и зала магистратуры, где должны были состояться испытание и передача денег законному владельцу. Репортеры не поленились набросать и шаржированные портреты четы Ричардсов, банкира Пинкертона, Кокса, выпускающего, его преподобия мистера Берджеса, почтмейстера и даже Джека Холлидея - добродушного бездельника и шалопая, промышлявшего рыбной ловлей и охотой, друга всех мальчишек и бездомных собак в городе. Противный маленький Пинкертон с елейной улыбкой показывал мешок всем желающим и, радостно потирая свои пухлые ручки, разглагольствовал и о добром, честном имени Гедлиберга, и о том, как оправдалась его честность, и о том, что этот пример будет, несомненно, подхвачен всей Америкой и послужит новой вехой в деле нравственного возрождения страны... И так далее и тому подобное.

К концу недели ликование несколько поулеглось. На смену бурному опьянению гордостью и восторгом пришла трезвая, тихая, не требующая словоизлияний радость, вернее чувство глубокого удовлетворения. Лица всех граждан Гедлиберга сияли мирным, безмятежным счастьем.

А потом наступила перемена - не сразу, а постепенно, настолько постепенно, что на первых порах ее почти никто не заметил, может быть даже совсем никто не заметил, если не считать Джека Холлидея, который всегда все замечал и всегда над всем посмеивался, даже над самыми почтенными вещами. Он начал отпускать шутливые замечания насчет того, что у некоторых людей вид стал далеко не такой счастливый, как день-два назад; потом заявил, что лица у них явно грустнеют; потом, что вид у них становится попросту кислый. Наконец он заявил, что всеобщая задумчивость, рассеянность и дурное расположение духа достигли таких размеров, что ему теперь ничего не стоит выудить цент со дна кармана у самого жадного человека в городе, не нарушив этим его глубокого раздумья.

Примерно в то же время глава каждого из девятнадцати именитейших семейств, ложась спать, ронял - обычно со вздохом - следующие слова:

- Что же все-таки Гудсон сказал?

А его супруга, вздрогнув, немедленно отвечала:

- Перестань! Что за ужасные мысли лезут тебе в голову! Гони их прочь, ради создателя!

Однако на следующую ночь мужья опять задавали тот же вопрос - и опять получали отповедь. Но уже не столь суровую.

На третью ночь они в тоске, совершенно машинально, повторили то же самое. На сей раз - и следующей ночью - их супруги поежились, хотели что-то сказать... но так ничего и не сказали.

А на пятую ночь они обрели дар слова и ответили с мукой в голосе:

- О, если бы угадать!

Шуточки Холлидея с каждым днем становились все злее и обиднее. Он сновал повсюду, высмеивая Гедлиберг, - всех его граждан скопом и каждого в отдельности. Но, кроме Холлидея, в городе никто не смеялся; его смех звучал среди унылого безмолвия - в пустоте. Хотя бы тень улыбки мелькнула на чьем-нибудь лице! Холлидей не расставался с сигарным ящиком на треноге и, разыгрывая из себя фотографа, останавливал всех проходящих, наводил на них свой аппарат и командовал: "Спокойно! Сделайте приятное лицо!" Но даже такая остроумнейшая шутка не могла заставить эти мрачные физиономии смягчиться хотя бы в невольной улыбке.

Третья неделя близилась к концу - до срока оставалась только одна неделя. Был субботний вечер; все отужинали. Вместо обычного для предпраздничных вечеров оживления, веселья, толкотни, хождения по лавкам, на улицах царили безлюдье и тишина. Ричардс сидел со своей женой в крохотной гостиной, оба унылые, задумчивые. Так проходили теперь все их вечера. Прежнее времяпровождение - чтение вслух, вязанье, мирная беседа, прием гостей, визиты к соседям - кануло в вечность давным-давно... две-три недели назад. Никто больше не разговаривал в семейном кругу, никто не читал вслух, никто не ходил в гости - все в городе сидели по домам, вздыхали, мучительно думали и хранили молчание. Все старались отгадать, что сказал Гудсон.

Почтальон принес письмо. Ричардс без всякого интереса взглянул на почерк на конверте и почтовый штемпель - и то и другое незнакомое, - бросил письмо на стол и снова вернулся к своим мучительным и бесплодным домыслам: "А может быть, так, а может быть, эдак?", продолжая их с того места, на котором остановился. Часа три спустя его жена устало поднялась с места и направилась в спальню, не пожелав мужу спокойной ночи, - теперь это тоже было в порядке вещей. Бросив рассеянный взгляд на письмо, она распечатала его и пробежала мельком первые строки. Ричардс сидел в кресле, уткнув подбородок в колени. Вдруг сзади послышался глухой стук. Это упала его жена. Он кинулся к ней, но она крикнула:

- Оставь меня! Читай письмо! Боже, какое счастье!

Ричардс так и сделал. Он пожирал глазами страницы письма, в голове у него мутилось. Письмо пришло из далекой страны, и в нем было сказано следующее:

"Вы меня не знаете, но это неважно, мне нужно кое-что сообщить вам. Я только что вернулся домой из Мексики и услышал о событии, случившемся в вашем городе. Вы, разумеется, не знаете, кто сказал те слова, а я знаю, и, кроме меня, не знает никто. Сказал их _Гудсон_. Мы с ним познакомились много лет назад. В ту ночь я был проездом в вашем городе и остановился у него, дожидаясь ночного поезда. Мне пришлось услышать слова, с которыми он обратился к незнакомцу, остановившему нас на темной улице - это было в Гейл-Элли. По дороге домой и сидя у него в кабинете за сигарой, мы долго обсуждали эту встречу. В разговоре Гудсон упоминал о многих из ваших сограждан - большей частью в весьма нелестных выражениях. Но о двоих-троих он отозвался более или менее благожелательно - между прочим и о вас. Подчеркиваю: "более или менее благожелательно", не больше. Помню, как он сказал, что никто из граждан Гедлиберга не пользуется его расположением - решительно никто; но будто бы вы - мне кажется, речь шла именно о вас, я почти уверен в этом, - вы оказали ему однажды очень большую услугу, возможно даже не сознавая всей ее цены. Гудсон добавил, что, будь у него большое состояние, он оставил бы вам наследство после своей смерти, а прочим гражданам - проклятие, всем вместе и каждому в отдельности. Итак, если эта услуга исходила действительно от вас, значит вы являетесь его законным наследником и имеете все основания претендовать на мешок с золотом. Полагаясь на вашу честь и совесть - добродетели, издавна присущие всем гражданам города Гедлиберга, - я хочу сообщить вам эти слова, в полной уверенности, что если Гудсон имел в виду не вас, то вы разыщете того человека и приложите все старания, чтобы вышеупомянутая услуга была оплачена покойным Гудсоном сполна. Вот эти слова: "Вы не такой плохой человек. Ступайте и попытайтесь исправиться".

Гоуард Л.Стивенсон".

- Деньги наши! Какая радость, какое счастье! Эдуард! Поцелуй меня, милый... мы давно забыли, что такое поцелуй, а как они нам необходимы... я про деньги, конечно... Теперь ты развяжешься с Пинкертоном и с его банком. Довольно! Кончилось твое рабство! Господи, у меня будто крылья выросли от радости!

Какие счастливые минуты провела чета Ричардсов, сидя на диванчике и осыпая друг друга ласками. Словно вернулись прежние дни - те дни, которые начались для них, когда они были женихом и невестой, и тянулись без перерыва до тех пор, пока незнакомец не принес к ним в дом эти страшные деньги. Прошло полчаса, и жена сказала:

- Ах, Эдуард! Какое счастье, что ты сослужил такую службу этому бедному Гудсону. Он мне никогда не нравился, а теперь я его просто полюбила. И как это хорошо и благородно с твоей стороны, что ты никому ничего не сказал, ни перед кем не хвастался. - Потом, с оттенком упрека в голосе: - Но _мне-то_, жене, можно было рассказать?

- Да знаешь, Мэри... я... э-э...

- Довольно тебе мекать и заикаться, Эдуард, рассказывай, как это было. Я всегда любила своего муженька, а сейчас горжусь им. Все думают, что у нас в городе была только одна добрая и благородная душа, а теперь оказывается, что... Эдуард, почему ты молчишь?

- Я - э-э... я... Нет, Мэри, не могу!

- _Не можешь? Почему_ не можешь?

- Видишь ли... он... он... взял с меня слово, что я буду молчать.

Жена смерила его взглядом с головы до пят и, отчеканивая каждый слог, медленно проговорила:

- Взял с те-бя сло-во? Эдуард, зачем ты мне это говоришь?

- Мэри! Неужели ты думаешь, что я стану лгать!

Минуту миссис Ричардс молчала, нахмурив брови, потом взяла его за руку и сказала:

- Нет... нет. Мы и так зашли слишком далеко... храни нас бог от этого. Ты за всю свою жизнь не вымолвил ни одного лживого слова. Но теперь... теперь, когда основы всех основ рушатся перед нами, мы... мы... - Она запнулась, но через минуту овладела собой и продолжала прерывающимся голосом: - Не введи нас во искушение!.. Ты дал слово, Эдуард. Хорошо! Не будем больше касаться этого. Ну вот, все прошло. Развеселись, сейчас не время хмуриться!

Эдуарду было не так-то легко выполнить это приказание, ибо мысли его блуждали далеко: он старался припомнить, о какой же услуге говорил Гудсон.

Супружеская чета лежала без сна почти всю ночь. Мэри - счастливая, озабоченная, Эдуард - озабоченный, но далеко не такой счастливый. Мэри мечтала, что сделает на эти деньги. Эдуард старался вспомнить услугу, оказанную Гудсону. Сначала его мучила совесть - ведь он солгал Мэри... если только это была ложь. После долгих размышлений он решил: ну, допустим, что ложь. Что тогда? Разве это так уж важно? Разве мы не лжем в _поступках_? А если так, зачем остерегаться лживых слов? Взять хотя бы Мэри! Чем она была занята, пока он, как честный человек, бегал выполнять порученное ему дело? Горевала, что они не уничтожили письма и не завладели деньгами! Спрашивается, неужели воровство лучше лжи?

Вопрос о лжи отступил в тень. На душе стало спокойнее. На передний план выступило другое: оказал ли он Гудсону на самом деле какую-то услугу? Но вот свидетельство самого Гудсона, сообщенное в письме Стивенсона. Лучшего свидетельства и не требуется - факт можно считать установленным. Разумеется! Значит, с этим вопросом тоже покончено... Нет, не совсем. Он поморщился, вспомнив, что этот неведомый мистер Стивенсон был не совсем уверен, оказал ли услугу человек по фамилии Ричардс, или кто-то другой. Вдобавок - ах, господи! - он полагается на его порядочность! Ему, Ричардсу, предоставлено решать самому, кто должен получить деньги. И мистер Стивенсон не сомневается, что если Гудсон говорил о ком-то другом, то он, Ричардс, со свойственной ему честностью займется поисками истинного благодетеля. Чудовищно ставить человека в такое положение. Неужели Стивенсон не мог написать наверняка? Зачем ему понадобилось припутывать к делу свои домыслы?

Последовали дальнейшие размышления. Почему Стивенсону запала в память фамилия _Ричардс_, а не какая-нибудь другая? Это как будто убедительный довод. Ну конечно убедительный! Чем дальше, тем довод становился все убедительнее и убедительнее и в конце концов превратился в прямое _доказательство_. И тогда чутье подсказало Ричардсу, что, поскольку факт доказан, на этом надо остановиться.

Теперь он более или менее успокоился, хотя одна маленькая подробность все же не выходила у него из головы. Он оказал Гудсону услугу, это факт, но _какую_? Надо вспомнить - он не заснет, пока не вспомнит, а тогда можно будет окончательно успокоиться. И Ричардс продолжал ломать себе голову. Он придумал много всяких услуг той или иной степени вероятности. Но все они были ни то ни се - все казались слишком мелкими, ни одна не стоила тех денег, того богатства, которое Гудсон хотел завещать ему. Кроме того, он вообще не мог вспомнить, чтобы Гудсон пользовался когда-нибудь его услугами. Нет, в самом деле, чем можно услужить человеку, чтобы он вдруг проникся к тебе благодарностью? Спасти его душу? А ведь верно! Да, теперь ему вспомнилось, что однажды он решил обратить Гудсона на путь истинный и трудился над этим... Ричардс хотел сказать - три месяца, но, по зрелому размышлению, три месяца усохли сначала до месяца, потом до недели, потом до одного дня, а под конец от них и вовсе ничего не осталось. Да, теперь он вспомнил с неприятной отчетливостью, как Гудсон послал его ко всем чертям и посоветовал не совать нос в чужие дела. Он, Гудсон, видите ли, не так уж стремился попасть в царствие небесное в компании со всеми прочими гражданами города Гедлиберга!

Итак, это предположение не подтвердилось - Ричардсу не удалось спасти душу Гудсона. Он приуныл. Но через несколько минут его осенила еще одна мысль. Может быть, он спас состояние Гудсона? Нет, вздор! У Гудсона и не было никакого состояния. Спас ему жизнь? Вот оно! Ну разумеется! Как это ему раньше не пришло в голову! Уж теперь-то он на правильном пути. И воображение Ричардса заработало полным ходом.

В течение двух мучительных часов он был занят тем, что спасал Гудсону жизнь. Он выручал его из трудных и порой даже опасных положений. И каждый раз все сходило гладко... до известного предела. Стоило ему окончательно убедить себя, что это было на самом деле, как вдруг, откуда ни возьмись, выскакивала какая-нибудь досадная мелочь, которая рушила все. Скажем, спасение утопающего. Он бросился в воду и на глазах рукоплескавшей ему огромной толпы вытащил бесчувственного Гудсона на берег. Все шло прекрасно, но вот Ричардс стал припоминать это происшествие во всех подробностях, и на него хлынул целый рой совершенно убийственных противоречий: в городе знали бы о таком событии, и Мэри знала бы, да и в его собственной памяти оно бы сияло, как маяк, а не таилось где-то на задворках смутным намеком на какую-то незначительную услугу, которую он оказал, может быть "даже не сознавая всей ее цены". И тут Ричардс вспомнил кстати, что он не умеет плавать.

Ага! Вот что упущено из виду с самого начала: это должна быть такая услуга, которую он оказал, "возможно не сознавая всей ее цены". Ну что ж, это значительно облегчает дело - теперь будет не так трудно копаться в памяти. И действительно, через несколько минут он докопался.

Много-много лет назад Гудсон хотел жениться на очень славной и хорошенькой девушке по имени Нэнси Хьюит, но в последнюю минуту брак почему-то расстроился, девушка умерла, а Гудсон так и остался холостяком и с годами превратился в старого брюзгу и ненавистника всего рода человеческого. Вскоре после смерти девушки в городе установили совершенно точно - во всяком случае так казалось горожанам, - что в жилах ее была примесь негритянской крови. Ричардс долго раздумывал над этим и, наконец, припомнил все обстоятельства дела, очевидно ускользнувшие из его памяти за давностью лет. Ему стало казаться, что негритянскую примесь обнаружил именно он; что не кто другой, как он, и оповестил город о своем открытии и что Гудсону так и было сказано. Следовательно, он спас Гудсона от женитьбы на девушке с нечистой кровью, и это и есть та самая услуга, "цены которой он не сознавал", - вернее, не сознавал, что это можно назвать услугой. Но Гудсон знал ей цену, знал, какая ему грозила опасность, и сошел в могилу, испытывая чувство признательности к своему спасителю и сожалея, что не может оставить ему наследство.

Теперь все стало на свое место, и чем больше размышлял Ричардс, тем отчетливее и определеннее вырисовывалась перед ним эта давняя история. И, наконец, когда он, успокоенный и счастливый, свернулся калачиком, собираясь уснуть, неудачное сватовство Гудсона предстало перед ним с такой ясностью, будто все это случилось только накануне. Ему даже припомнилось, что Гудсон когда-то _благодарил_ его за эту услугу.

Тем временем Мэри успела потратить шесть тысяч долларов на постройку дома для себя и мужа и покупку новых домашних туфель в подарок пастору и мирно уснула.

В тот же самый субботний вечер почтальон вручил по письму и другим именитым гражданам города Гедлиберга - всего таких писем было девятнадцать. Среди них не оказалось и двух схожих конвертов. Адреса тоже были написаны разными почерками. Что же касается содержания, то оно совпадало слово в слово, за исключением следующей детали: они были точной копией письма, полученного Ричардсом, вплоть до почерка и подписи "Стивенсон", но вместо фамилии Ричардс в каждом из них стояла фамилия одного из восемнадцати других адресатов.

Всю ночь восемнадцать именитейших граждан города Гедлиберга делали то же, что делал их собрат Ричардс: напрягали все свои умственные способности, чтобы вспомнить, какую примечательную услугу оказали они, сами того не подозревая, Беркли Гудсону. Работа эта была, признаться, не из легких, но тем не менее она принесла свои плоды.

И пока они отгадывали эту загадку, что было весьма трудно, их жены растрачивали деньги, что было совсем нетрудно. Из сорока тысяч, которые лежали в мешке, девятнадцать жен потратили за одну ночь в среднем по семи тысяч каждая, что составляло в целом сто тридцать три тысячи долларов.

Следующий день принес Джеку Холлидею большую неожиданность. Он заметил, что на физиономиях девятнадцати первейших граждан Гедлиберга и их жен снова появилось выражение мирного, безмятежного счастья. Холлидей терялся в догадках и не мог изобрести ничего такого, что бы испортило или хоть сколько-нибудь нарушило это всеобщее блаженное состояние духа. Настал и его черед испытать немилость судьбы. Все его догадки оказывались при проверке несостоятельными. Повстречав миссис Вилкокс и увидев ее сияющую тихим восторгом физиономию, Холлидей сказал сам себе: "Не иначе как у них кошка окотилась", - и пошел справиться у кухарки, так ли это. Нет, ничего подобного. Кухарка тоже заметила, что хозяйка чему-то радуется, но причины этой радости не знала. Когда Холлидей прочел подобный же восторг на физиономии "пузанка" Билсона (так его прозвали в городе), он решил, что кто-нибудь из соседей Билсона сломал себе ногу, но произведенное расследование опровергло эту догадку. Сдержанный восторг на физиономии Грегори Эйтса мог означать лишь одно - кончину его тещи. Опять ошибка! А Пинкертон... Пинкертон, должно быть, неожиданно для самого себя получил с кого-нибудь десять центов долгу... И так далее и тому подобное. В некоторых случаях догадки Холлидея так и остались не более чем догадками, в других - ошибочность их была совершенно бесспорна. В конце концов Джек пришел к следующему выводу: "Как ни верти, а итог таков: девятнадцать гедлибергских семейств временно переселились на седьмое небо. Объяснить это я никак не могу, знаю только одно - господь бог сегодня явно допустил какой-то недосмотр в своем хозяйстве".

Некий архитектор и строитель из соседнего штата рискнул открыть небольшую контору в этом захолустном городишке. Его вывеска висела уже целую неделю - и хоть бы один клиент! Архитектор приуныл и уже начинал жалеть, что приехал сюда. И вдруг погода резко переменилась. Супруги двух именитых граждан Гедлиберга - сначала одна, потом другая - шепнули ему:

- Зайдите к нам в следующий понедельник, но пока пусть это остается в тайне. Мы хотим строиться.

Архитектор получил одиннадцать приглашений за день. В тот же вечер он написал дочери, чтобы она порвала с женихом-студентом и присматривала себе более выгодную партию.

Банкир Пинкертон и двое-трое самых состоятельных граждан подумывали о загородных виллах, но пока не торопились. Люди такого сорта обычно считают цыплят по осени.

Вилсоны замыслили нечто грандиозное - костюмированный бал. Не связывая себя обещаниями, они сообщали по секрету знакомым о своих планах и прибавляли: "Если бал состоится, вы, конечно, получите приглашение". Знакомые дивились и говорили между собой: "Эта голь перекатная, Вилсоны, сошли с ума! Разве им по средствам закатывать балы?" Некоторые жены из числа девятнадцати поделились с мужьями следующей мыслью: "Это даже к лучшему. Мы подождем, пока они провалятся со своим убогим балом, а потом такой закатим, что им тошно станет от зависти!"

Дни бежали, а безумные траты за счет будущих благ все росли и росли, становились час от часу нелепее и безудержнее. Было ясно, что каждое из девятнадцати семейств ухитрится не только растранжирить сорок тысяч долларов до того, как они будут получены, но и влезть в долги. Некоторые безумцы не ограничивались одними планами на будущее, но и сорили деньгами в кредит. Они обзаводились землей, закладными, фермами, играли на бирже, покупали нарядные туалеты, лошадей и много чего другого. Вносили задаток, а на остальную сумму выдавали векселя - с учетом в десять дней. Но вскоре наступило отрезвление, и Холлидей заметил, что на многих лицах появилось выражение лихорадочной тревоги. И он снова разводил руками и не знал, чем это объяснить. Котята у Вилкоксов не могли сдохнуть по той простой причине, что они еще не родились; никто не сломал себе ногу; убыли в тещах не наблюдается, - одним словом, ничего не произошло, и тайна остается тайной.

Недоумевать приходилось не только Холлидею, но и преподобному Берджесу. Последние дни за ним неотступно следили и всюду его подкарауливали. Если он оставался один, к нему тут же подходил кто-нибудь из девятнадцати, тайком совал в руку конверт, шептал: "Вскройте в магистратуре в пятницу вечером", - и с виноватым видом исчезал. Берджес думал, что претендентов на мешок окажется не больше одного, - и то вряд ли, поскольку Гудсон умер. Но о таком количестве он даже не помышлял. Когда долгожданная пятница наступила, на руках у него было девятнадцать конвертов.

3

Здание городской магистратуры никогда еще не блистало такой пышностью убранства. Эстрада в конце зала была красиво задрапирована флагами, флаги свисали с хор, флагами были украшены стены, флаги увивали колонны. И все это для того, чтобы поразить воображение приезжих, а их ожидалось очень много, и среди них должно было быть немало представителей прессы. В зале не осталось ни одного свободного места. Постоянных кресел было четыреста двенадцать, к ним пришлось добавить еще шестьдесят восемь приставных. На ступеньках эстрады тоже сидели люди. Наиболее почетным гостям отвели место на самой эстраде. Там же, за составленными подковой столами, восседала целая армия специальных корреспондентов, прибывших со всех концов страны. Город никогда еще не видал на своих сборищах такой разнаряженной публики. Там и сям мелькали довольно дорогие туалеты, но на некоторых дамах они сидели, как на корове седло. Во всяком случае, таково было мнение гедлибергцев, хотя оно, вероятно, и страдало некоторой предвзятостью, ибо город знал, что эти дамы впервые в жизни облачились в такие роскошные платья.

Золотой мешок был поставлен на маленький столик на краю эстрады - так, чтобы все могли его видеть. Большинство присутствующих разглядывало мешок, сгорая от зависти, пуская слюнки от зависти, расстраиваясь и тоскуя от зависти. Меньшинство, состоявшее из девятнадцати супружеских пар, взирало на него нежно, по-хозяйски, а мужская половина этого меньшинства повторяла про себя чувствительные благодарственные речи, которые им в самом непродолжительном времени предстояло произнести экспромтом в ответ на аплодисменты и поздравления всего зала. Они то и дело вынимали из жилетного кармана бумажку и заглядывали в нее украдкой, чтобы освежить свой экспромт в памяти.

Собравшиеся, как водится, переговаривались между собой - ведь без этого не обойдешься. Однако стоило только преподобному мистеру Берджесу подняться с места и положить руку на мешок, как в зале наступила полная тишина. Мистер Берджес ознакомил собрание с любопытной историей мешка, потом заговорил в весьма теплых тонах о той вполне заслуженной репутации, которую Гедлиберг давно снискал себе своей безукоризненной честностью и которой он вправе гордиться.

- Репутация эта, - продолжал мистер Берджес, - истинное сокровище, волею провидения неизмеримо возросшее в цене, ибо недавние события принесли широкую славу Гедлибергу, привлекли к нему взоры всей Америки и, будем надеяться, сделают имя его на вечные времена синонимом неподкупности. (Аплодисменты.) Кто же будет хранителем этого бесценного сокровища? Вся наша община? Нет! Ответственность должна быть личная, а не общая. Отныне каждый из вас будет оберегать наше сокровище и нести личную ответственность за его сохранность. Оправдаете ли вы - пусть каждый говорит за себя - это высокое доверие? (Бурное: "Оправдаем!") Тогда все в порядке. Завещайте же этот долг вашим детям и детям детей ваших. Ныне чистота ваша безупречна, - позаботьтесь же, чтобы она осталась безупречной и впредь. Ныне нет среди вас человека, который, поддавшись злому наущению, протянул бы руку к чужому грошу, - не лишайте же себя духовного благолепия. ("Нет! Нет!") Здесь не место сравнивать наш город с другими городами, кои часто относятся к нам неприязненно. У них одни обычаи, у нас - другие. Так удовольствуемся же своей долей. (Аплодисменты.) Я кончаю. Вот здесь, под моей рукой, вы видите красноречивое признание ваших заслуг. Оно исходит от чужестранца, и благодаря ему о наших заслугах услышит теперь весь мир. Мы не знаем, кто он, но от нашего имени, друзья мои, я выражаю ему благодарность и прошу вас поддержать меня.

Весь зал поднялся как один человек, и стены дрогнули от грома приветственных кликов. Потом все снова уселись по местам, а мистер Берджес извлек из кармана сюртука конверт. Публика, затаив дыхание, следила за тем, как он вскрыл его и вынул оттуда листок бумаги. Медленно, выразительно Берджес прочел то, что там было написано, а зал, словно зачарованный, вслушивался в этот волшебный документ, каждое слово которого стоило слитка золота:

- "_Я сказал несчастному чужестранцу следующее: "Вы не такой уж плохой человек. Ступайте и постарайтесь исправиться"_. - И, прочитав это, Берджес продолжал: - Сейчас мы узнаем, совпадает ли содержание оглашенной мною записки с той, которая хранится в мешке. А если это так - в чем я не сомневаюсь, - то мешок с золотом перейдет в собственность нашего согражданина, который отныне будет являть собой в глазах всей нации символ добродетели, доставившей городу Гедлибергу всенародную славу... Мистер Билсон!

Публика уже приготовилась разразиться громом рукоплесканий, но вместо этого оцепенела, словно в параличе. Секунды две в зале стояла глубокая тишина, потом по рядам пробежал шепот. Уловить из него можно было примерно следующее:

- _Билсон_? Ну нет, это уж слишком! Двадцать долларов чужестранцу или _кому бы то ни было_ - Билсон? Расскажите это вашей бабушке!

Но тут у собрания вновь захватило дух от неожиданности, ибо обнаружилось, что одновременно с дьяконом Билсоном, который стоял, смиренно склонив голову, в одном конце зала, - в другом, в точно такой же позе, поднялся стряпчий Вилсон. Минуту в зале царило недоуменное молчание. Озадачены были все, а девятнадцать супружеских пар, кроме того, и негодовали.

Билсон и Вилсон повернулись и оглядели друг друга с головы до пят. Билсон спросил язвительным тоном:

- Почему собственно поднялись вы, мистер Вилсон?

- Потому что имею на это право. Может быть, вас не затруднит объяснить, почему поднялись вы?

- С величайшим удовольствием. Потому что это была моя записка.

- Наглая ложь! Ее написал я!

Тут уж оцепенел сам преподобный мистер Берджес. Он бессмысленно переводил взгляд с одного на другого и, видимо, не знал, как поступить. Присутствующие совсем растерялись. И вдруг стряпчий Вилсон сказал:

- Я прошу председателя огласить подпись, стоящую на этой записке.

Председатель пришел в себя и прочел:

- Джон Уортон Билсон.

- Ну что! - возопил Билсон. - Что вы теперь скажете? Как вы объясните мне и оскорбленному вами собранию это самозванство?

- Объяснений не дождетесь, сэр! Я публично обвиняю вас в том, что вы ухитрились выкрасть мою записку у мистера Берджеса, сняли с нее копию и скрепили своей подписью. Иначе вам не удалось бы узнать эти слова. Кроме меня, их никто не знает - ни один человек!

Положение становилось скандальным. Все заметили с прискорбием, что стенографы строчат, как одержимые. Слышались голоса: "К порядку! К порядку!" Берджес застучал молоточком по столу и сказал:

- Не будем забывать о благопристойности! Произошло явное недоразумение, только и всего. Если мистер Вилсон давал мне письмо - а теперь я вспоминаю, что это так и было, - значит, оно у меня.

Он вынул из кармана еще один конверт, распечатал его, пробежал записку и несколько минут молчал, не скрывая своего недоумения и беспокойства. Потом машинально развел руками, хотел что-то сказать и запнулся на полуслове. Послышались крики:

- Прочтите вслух, вслух! Что там написано?

И тогда Берджес начал, еле ворочая языком, словно во сне:

- "Я сказал несчастному чужестранцу следующее: "Вы не такой плохой человек. (Все с изумлением уставились на Берджеса.) Ступайте и постарайтесь исправиться". (Шепот: Поразительно! Что это значит?) Внизу подпись, - сказал председатель: - "Терлоу Дж.Вилсон".

- Вот видите! - крикнул Вилсон. - Теперь все ясно. Я так и знал, что моя записка была украдена!

- Украдена? - возопил Билсон. - Я вам покажу, как меня...

Председатель. Спокойствие, джентльмены, спокойствие! Сядьте оба; прошу вас!

Они повиновались, негодующе тряся головой и ворча что-то себе под нос. Публика была ошарашена - вот странная история! Как же тут поступить?

И вдруг с места поднялся Томсон. Томсон был шапочником. Ему очень хотелось принадлежать к числу Девятнадцати, но такая честь была слишком велика для владельца маленькой мастерской. Томсон сказал:

- Господин председатель, разрешите мне обратиться к вам с вопросом: неужели оба джентльмена правы? Рассудите сами, сэр, могли ли они обратиться к чужестранцу с одними и теми же словами? На мой взгляд...

Но его перебил поднявшийся с места скорняк. Скорняк был из недовольных. Он считал, что ему сам бог велит занять место среди Девятнадцати, но те его никак не признавали. Поэтому он держался грубовато и в выражениях тоже не очень стеснялся.

- Не в этом дело. Такая вещь может случиться раза два за сто лет, но что касается прочего, то позвольте не поверить. Чтобы кто-нибудь из них подал нищему двадцать долларов? (Гром аплодисментов.)

Вилсон. Я подал!

Билсон. Я подал!

И оба стали уличать друг друга в краже записки.

Председатель. Тише. Садитесь, прошу вас. Обе записки все время находились при мне.

Чей-то голос. Отлично! Значит, больше и говорить не о чем!

Скорняк. Господин председатель, по-моему, теперь все ясно: один из них забрался к другому под кровать, подслушал разговор между мужем и женой и выведал их тайну. Я бы не хотел быть слишком резким, но да будет мне позволено сказать, что они оба на это способны. (Председатель: Призываю вас к порядку.) Беру свое замечание обратно, сэр, но тогда давайте повернем дело так: если один из них подслушал, как другой сообщил своей жене эти слова, то мы его тут же и уличим.

Голос. Каким образом?

Скорняк. Очень просто. Записки не совпадают слово в слово. Вы бы и сами это заметили, если б прочли их сразу одну за другой, а не отвлеклись ссорой.

Голос. Укажите, в чем разница?

Скорняк. В записке Билсона есть слово "уж", а в другой - нет.

Голоса. А ведь правильно.

Скорняк. Следовательно, если председатель огласит записку, которая находится в мешке, мы узнаем, кто из этих двух мошенников... (Председатель: Призываю вас к порядку!) ...кто из этих двух проходимцев... (Председатель: Еще раз - к порядку!) ...кто из этих двух джентльменов... (Смех, аплодисменты.) ...заслужит звание первейшего бесчестного лжеца, взращенного нашим городом, который он опозорил и который теперь задаст ему перцу! (Бурные аплодисменты.)

Голоса. Вскройте мешок!

Мистер Берджес сделал в мешке надрез, запустил туда руку и вынул конверт. В конверте были запечатаны два сложенных пополам листка. Он сказал:

- Один с пометкой: "Не оглашать до тех пор, пока председатель не ознакомится со всеми присланными на его имя сообщениями, если таковые окажутся". Другой озаглавлен; "Материалы для проверки". Разрешите мне прочесть этот листок. В нем сказано следующее:

"Я не требую, чтобы первая половина фразы, сказанной мне моим благодетелем, была приведена в точности, ибо в ней не заключалось ничего особенного и ее легко можно было забыть. Но последние слова настолько примечательны, что их трудно не запомнить. Если они будут переданы неправильно, значит человек, претендующий на получение наследства, лжец. Мой благодетель предупредил меня, что он редко дает кому-либо советы, но уж если дает, так только первосортные. Потом он сказал следующее - и эти слова никогда не изгладятся у меня из памяти: "Вы не такой плохой человек..."

Полсотни голосов. Правильно! Деньги принадлежат Вилсону! Вилсон! Пусть произнесет, речь!

Все повскакали с мест и, столпившись вокруг Вилсона, жали ему руки и осыпали его горячими поздравлениями, а председатель стучал молоточком по столу и громко взывал к собранию:

- К порядку, джентльмены, к порядку! Сделайте милость, дайте мне дочитать!

Когда тишина была восстановлена, он продолжал:

- "Ступайте и постарайтесь исправиться, не то, попомните мое слово, наступит день, когда грехи сведут вас в могилу и вы попадете в ад или в Гедлиберг. _Первое предпочтительнее_".

В зале воцарилось зловещее молчание. Лица граждан затуманило облако гнева, но немного погодя облако это рассеялось и сквозь него стала пробиваться насмешливая ухмылка. Пробивалась она так настойчиво, что сдержать ее стоило мучительных усилий. Репортеры, граждане города Брикстона и другие гости наклоняли голову, закрывали лицо руками и, приличия ради, принимали героические меры, чтобы не рассмеяться. И тут, как нарочно, тишину нарушил громовый голос - голос Джека Холл идея:

- Вот это действительно первосортный совет!

Теперь больше не было сил - расхохотались и свои и чужие. Мистер Берджес и тот утратил свою серьезность. Увидев это, собрание сочло себя окончательно освобожденным от необходимости сдерживаться и охотно воспользовалось такой поблажкой. Хохотали долго, хохотали со вкусом, хохотали от всей души. Потом хохот постепенно затих. Мистер Берджес возобновил свои попытки заговорить, публика успела кое-как вытереть глаза - и вдруг снова взрыв хохота, за ним еще, еще... Наконец Берджесу дали возможность обратиться к собранию со следующими серьезными словами:

- Что толку обманывать себя - перед нами встал очень важный вопрос. Затронута честь нашего города, его славное имя находится под угрозой. Расхождение в одном слове, обнаруженное в записках, которые подали мистер Билсон и мистер Вилсон, само по себе - вещь серьезная, поскольку оно говорит о том, что один из этих джентльменов совершил кражу...

Оба джентльмена сидели поникшие, увядшие, подавленные, но при последних словах Берджеса их словно пронизало электрическим током, и они вскочили с мест.

- Садитесь! - строго сказал председатель, и оба покорно сели. - Как я уже говорил, перед нами встал очень серьезный вопрос, но до сих пор это касалось только _одного_ из них. Однако дело осложнилось, ибо теперь опасность угрожает чести их _обоих_. Может быть, мне следует пойти дальше и сказать: _неотвратимая_ опасность? _Оба_ они опустили в своем ответе решающие слова.

Берджес умолк. Он выжидал, стараясь, чтобы это многозначительное молчание произвело должный эффект на публику. Потом заговорил снова:

- Объяснить такое совпадение можно только одним способом. Я спрашиваю обоих джентльменов, что это было: _тайный сговор? Соглашение_?

По рядам пронесся тихий шепот: смысл его был таков: попались оба!

Билсон, не привыкший выпутываться из таких критических положений, совсем скис. Но Вилсон недаром был стряпчим. Бледный, взволнованный, он с трудом поднялся на ноги и заговорил:

- Прошу собрание выслушать меня со всей возможной снисходительностью, поскольку мне предстоит крайне тягостное объяснение. С горечью скажу я то, что надо сказать, ибо это причинит непоправимый вред мистеру Билсону, которого до настоящей минуты я почитал и уважал, твердо веря, как и все вы, что ему не страшны никакие соблазны. Но ради спасения собственной чести я вынужден говорить - говорить со всей откровенностью. К стыду своему, должен признаться - и тут я особенно рассчитываю на вашу снисходительность, - что я сказал проигравшемуся чужестранцу все те слова, которые приводятся в его письме, включая и хулительное замечание. (Волнение в зале.) Прочтя газетную публикацию, я вспомнил их и решил заявить свои притязания на мешок с золотом, так как по праву он принадлежит мне. Теперь прошу вас: обратите внимание на следующее обстоятельство и взвесьте его должным образом. Благодарность этого незнакомца была беспредельна. Он не находил слов для выражения ее и говорил, что если у него будет когда-нибудь возможность отплатить мне, то он отплатит тысячекратно. Теперь разрешите спросить вас: мог ли я ожидать, мог ли думать, мог ли представить себе хотя бы на минуту, что человек столь признательный отплатит своему благодетелю черной неблагодарностью, приведя в письме и это совершенно излишнее замечание. Уготовить мне западню! Выставить меня подлецом, оклеветавшим свой родной город! И где? В зале наших собраний, перед лицом всех моих сограждан! Это было бы нелепо, ни с чем не сообразно! Я не сомневался, что он заставит меня повторить в виде испытания только первую половину фразы, полную благожелательности к нему. Будучи на моем месте, вы рассудили бы точно так же. Кто из вас мог бы ожидать такого коварного предательства со стороны человека, которого вы не только ничем не обидели, но даже облагодетельствовали? Вот почему я с полным доверием, ни минуты не сомневаясь, написал лишь начало фразы, закончив ее словами: "Ступайте и попытайтесь исправиться", и поставил внизу свою подпись. В ту минуту, когда я хотел вложить записку в конверт, меня вызвали из конторы. Записка осталась лежать на столе. - Он замолчал, медленно повернулся лицом к Билсону и после паузы заговорил снова: - Прошу вас отметить следующее обстоятельство: немного погодя я вернулся и увидел мистера Билсона - он выходил из моей конторы. (Волнение в зале.)

Билсон вскочил с места и крикнул:

- Это ложь! Это наглая ложь!

Председатель. Садитесь, сэр! Слово имеет мистер Вилсон.

Друзья усадили Билсона и привели его в чувство. Вилсон продолжал:

- Таковы факты. Моя записка была переложена на другое место. Я не придал этому никакого значения, полагая, что ее сдуло сквозняком. Мне и в голову не пришло заподозрить мистера Билсона в том, что он позволил себе прочесть чужое письмо. Я думал, что честный человек не способен на подобные поступки. Если мне будет позволено высказать свои соображения по этому поводу, то, по-моему, теперь ясно, откуда взялось лишнее слово "уж": мистера Билсона подвела память. Я единственный человек во всем мире, который может пройти эту проверку, не прибегая ко лжи. Я кончил.

Что другое может так одурманить мозги, перевернуть вверх дном все ранее сложившиеся мнения и взбаламутить чувства публики, не привыкшей к уловкам и хитростям опытных краснобаев, как искусно построенная речь?

Вилсон сел на место победителем. Его последние слова потонули в громе аплодисментов; друзья кинулись к нему со всех сторон с поздравлениями и рукопожатиями, а Билсону не дали даже открыть рот. Председатель стучал молоточком по столу и взывал к публике:

- Заседание продолжается, джентльмены, заседание продолжается!

Когда, наконец, в зале стало более или менее тихо, шапочник поднялся с места и сказал:

- Чего же тут продолжать, сэр? Надо вручить деньги - и все.

Голоса. Правильно! Правильно! Вилсон, выходите!

Шапочник. Предлагаю прокричать троекратное "гип-гип-ура" в честь мистера Вилсона - символ той добродетели, которая...

Ему не дали договорить. Под оглушительное "ура" и под отчаянный стук председательского молоточка несколько не помнящих себя от восторга граждан взгромоздили Вилсона на плечи к одному из его приятелей - человеку весьма рослому - и уже двинулись триумфальным шествием к эстраде, но тут председателю удалось перекричать всех:

- Тише! По местам! Вы забыли, что надо прочитать еще один документ!

Когда тишина была восстановлена, Берджес взял со стола другое письмо, хотел было прочесть его, но раздумал и вместо этого сказал:

- Я совсем забыл! Сначала надо огласить все врученные мне записки.

Он вынул из кармана конверт, распечатал его, извлек оттуда записку и, пробежав ее мельком, сильно чему-то удивился. Потом долго держал листок на вытянутой руке, присматриваясь к нему и так и эдак...

Человек двадцать - тридцать дружно крикнули:

- Что там такое? Читайте вслух! Вслух!

И Берджес прочел - медленно, словно не веря своим глазам:

- "Я сказал чужестранцу следующее... (Голоса: Это еще что?)... вы не такой плохой человек... (Голоса: Вот чертовщина!)... ступайте и постарайтесь исправиться". (Голоса: Ой! Не могу!) Подписано "Банкир Пинкертон".

Тут в зале поднялось нечто невообразимое. Столь буйное веселье могло бы довести человека рассудительного до слез. Те, кто считал, что их дело сторона, уже не смеялись, а рыдали. Репортеры, корчась от хохота, выводили такие каракули в своих записных книжках, каких не разобрал бы никто в мире. Спавшая в углу зала собака проснулась и подняла с перепугу отчаянный лай. Среди общего шума и гама слышались самые разнообразные выкрики:

- Час от часу богатеем - _два_ Символа Неподкупности, не считая Билсона!

- _Три_! "Пузанка" туда тоже! Что нам прибедняться!

- Правильно! Билсон избран!

- А Вилсон-то бедняга - его обворовали сразу двое!

Мощный голос. Тише! Председатель выудил еще что-то из кармана!

Голоса. Ура! Что-нибудь новенькое? Вслух! Вслух!

Председатель (читает). "Я сказал чужестранцу..." и так далее... "Вы не такой плохой человек. Ступайте..." и так далее. Подпись: "Грегори Ейтс".

Ураган голосов. Четыре Символа! Ура Ейтсу! Выуживайте дальше!

Собрание было вне себя от восторга и не желало упускать ни малейшей возможности повеселиться. Несколько супружеских пар из числа Девятнадцати поднялись бледные, расстроенные и начали пробираться к проходу между рядами, но тут раздалось десятка два голосов:

- Двери! Двери на запор! Неподкупные и шагу отсюда не сделают! Все по местам!

Приказание было исполнено.

- Выуживайте из карманов все, что там есть! Вслух! Вслух!

Председатель выудил еще одну записку, и уста его снова произнесли знакомые слова:

- "Вы не такой плохой человек..."

- Фамилию! Фамилию! Как фамилия?

- Л.Инголдсби Сарджент.

- Пятеро избранных! Символ на символе! Дальше, дальше!

- "Вы не такой плохой..."

- Фамилию! Фамилию!

- Николас Уитворт.

- Дальше! Нам слушать не лень! Вот так Символический день!

Кто-то подхватил две последние фразы (выпустив слово "вот так") и затянул их на мотив прелестной арии из оперетты "Микадо".

Не бойтесь любви, волненья в крови...

Собрание стало с восторгом вторить солисту, и как раз вовремя кто-то сочинил вторую строку:

Но вот что запомнить изволь-ка...

Все проревели ее зычными голосами. Тут же подоспела третья:

Наш Гедлиберг свят с макушки до пят...

Проревели и эту. И не успела замереть последняя нота, как Джек Холлидей звучным, отчетливым голосом подсказал собранию заключительное:

А грех в нем - лишь символ, и только!

Эти слова пропели с особенным воодушевлением. Потом ликующее собрание с огромным подъемом исполнило все четверостишие два раза подряд и в заключение три раза по трижды прокричало "гип-гип-ура" в честь "Неподкупного Гедлиберга" и всех тех, кто удостоился получить высокое звание "Символа его неподкупности". Граждане снова стали взывать к председателю:

- Дальше! Дальше! Читайте дальше! Все прочтите, все, что у вас есть.

- Правильно! Читайте! Мы стяжаем себе неувядаемую славу!

Человек десять поднялись и заявили протест. Они говорили, что эта комедия - дело рук какого-то беспутного шутника, что это оскорбляет всю общину. Подписи, несомненно, подделаны...

- Сядьте! Сядьте! Хватит! Сами себя выдали! Ваши фамилии тоже там окажутся!

- Господин председатель, сколько у вас таких конвертов?

Председатель занялся подсчетом.

- Вместе с распечатанными - девятнадцать.

Гром насмешливых рукоплесканий.

- Может быть, в них во всех поведана одна и та же тайна? Предлагаю огласить каждую подпись и, кроме того, зачитать первые пять слов.

- Поддерживаю предложение.

Предложение проголосовали и приняли единогласно. И тогда бедняга Ричардс поднялся с места, а вместе с ним поднялась и его старушка жена. Она стояла опустив голову, чтобы никто не видел ее слез. Ричардс взял жену под руку и заговорил срывающимся голосом:

- Друзья мои, вы знаете нас обоих - и Мэри и меня... вся наша жизнь прошла у вас на глазах. И мне кажется, что мы пользовались вашей симпатией и уважением...

Мистер Берджес прервал его:

- Позвольте, мистер Ричардс. Это все верно, что вы говорите. Город знает вас обоих. Он расположен к вам, он вас уважает - больше того, он вас любит и чтит...

Раздался голос Холлидея:

- Вот еще одна первосортная истина! Если собрание согласно с председателем, пусть оно подтвердит его слова. Встать! Теперь "гип-гип-ура" хором!

Все встали как один человек и повернулись лицом к престарелой чете. В воздухе, словно снежные хлопья, замелькали носовые платки, грянули сердечные приветственные крики.

- Я хотел сказать следующее: все мы знаем ваше доброе сердце, мистер Ричардс, но сейчас не время проявлять милосердие к провинившимся. (Крики: Правильно! Правильно!) По вашему лицу видно, о чем вы собираетесь просить со свойственным вам великодушием, но я никому не позволю заступаться за этих людей...

- Но я хотел...

- Мистер Ричардс, сядьте, прошу вас. Нам еще предстоит просмотреть остальные записки - хотя бы из простого чувства справедливости по отношению к уже изобличенным людям. Как только с этим будет покончено, мы вас выслушаем - положитесь на мое слово.

Голоса. Правильно! Председатель говорит дело. Сейчас нельзя прерывать! Дальше! Фамилии! Фамилии! Собрание так постановило!

Старички нехотя опустились на свои места, и Ричардс прошептал жене:

- Теперь начнется мучительное ожидание. Когда все узнают, что мы хотели просить только _за самих себя_, это будет еще позорнее.

Председатель начал оглашать следующие фамилии, и веселье в зале вспыхнуло с новой силой.

- "Вы не такой плохой человек..." Подпись: "Роберт Дж.Титмарш".

- "Вы не такой плохой человек..." Подпись: "Элифалет Уикс".

- "Вы не такой плохой человек..." Подпись: "Оскар Б.Уайлдер".

И вдруг собрание осенила блестящая идея: освободить председателя от необходимости читать первые пять слов. Председатель покорился - и нельзя сказать, чтобы неохотно. В дальнейшем он вынимал очередную записку из конверта и показывал ее собранию. И все дружным хором тянули нараспев первые пять слов (не смущаясь тем, что этот речитатив смахивал на один весьма известный церковный гимн): "Вы не та-ко-ой плохо-о-й че-ло-ве-ек..." Потом председатель говорил: "Арчибальд Вилкокс". И так далее и так далее - одну фамилию за другой.

Ликование публики возрастало с минуты на минуту. Все получали огромное удовольствие от этой процедуры, за исключением несчастных Девятнадцати. Время от времени, когда оглашалось какое-нибудь особенно блистательное имя, собрание заставляло председателя выждать, пока оно не пропоет всю сакраментальную фразу от начала до конца, включая слова: "...и вы попадете в ад или в Гедлиберг. Первое пред-почти-тель-не-е". В таких экстренных случаях пение заключалось громогласным, величавым и мучительно протяжным "ами-инь!"

Непрочитанных записок оставалось все меньше и меньше. Несчастный Ричардс вел им счет, вздрагивая, если председатель произносил фамилию, похожую на его, и с волнением и страхом ожидая той унизительной минуты, когда ему придется встать вместе с Мэри и закончить свою защитительную речь следующими словами:

"...До сих пор мы не делали ничего дурного и скромно шли своим скромным путем. Мы бедняки, и оба старые. Детей и родных у нас нет, помощи нам ждать не от кого. Соблазн был велик, и мы не устояли перед ним. Поднявшись в первый раз, я хотел открыто во всем покаяться и просить, чтобы мое имя не произносили здесь при всех. Нам казалось, что мы не перенесем этого... Мне не дали договорить до конца. Что ж, это справедливо, мы должны принять муку вместе со всеми остальными. Нам очень тяжело... До сих пор наше имя не могло осквернить чьи-либо уста. Сжальтесь над нами... ради нашего доброго прошлого. Все в ваших руках - будьте же милосердны и облегчите бремя нашего позора".

Но в эту минуту Мэри, заметив отсутствующий взгляд мужа, легонько толкнула его локтем. Собрание тянуло нараспев: "Вы не так-ой пло-хо-ой..." и т.д.

- Готовься, - шепнула она, - сейчас наша очередь! Восемнадцать он уже прочел.

- Следующий! Следующий! - послышалось со всех сторон.

Берджес опустил руку в карман. Старики, дрожа, привстали с мест. Берджес пошарил в кармане и сказал:

- Оказывается, я все прочел.

У стариков ноги подкосились от изумления и радости. Мэри прошептала:

- Слава богу, мы спасены! Он потерял наше письмо. Да мне теперь и сотни таких мешков не надо!

Собрание грянуло свою пародию на арию из "Микадо", пропело ее три раза подряд со все возрастающим воодушевлением и, дойдя в последний раз до заключительной строки:

А грех в нем - лишь символ, и только -

поднялось с мест. Пение завершилось оглушительным "гип-гип-ура" в честь "кристальной чистоты Гедлиберга и восемнадцати ее Символов, стяжавших себе бессмертие".

Вслед за этим шорник мистер Уингэйт встал с места и предложил прокричать "ура" в честь "самого порядочного человека в городе, единственного из его именитых граждан, который не польстился на эти деньги, - в честь Эдуарда Ричардса".

"Гип-гип-ура" прокричали с трогательным единодушием. Потом кто-то предложил избрать Ричардса "Единственным Блюстителем и Символом священной отныне гедлибергской традиции", чтобы он мог бесстрашно смотреть в глаза всему миру.

Предложение даже не понадобилось ставить на голосование. И тут снова пропели четверостишие на мотив арии из "Микадо", закончив его несколько по-иному:

Один в нем есть символ - и только.

Наступила тишина. Потом:

Голоса. А кому же достанется мешок?

Скорняк (весьма язвительно). Это решить нетрудно. Деньги надо поделить поровну между восемнадцатью Неподкупными, каждый из которых дал страждущему незнакомцу по двадцати долларов да еще ценный совет впридачу. Чтобы пропустить мимо себя эту длинную процессию, незнакомцу понадобилось по меньшей мере двадцать две минуты. Общая сумма взносов - триста шестьдесят долларов. Теперь они, конечно, хотят получить свои денежки обратно с начислением процентов. Итого сорок тысяч долларов.

Множество голосов (издевательски). Правильно! Поделить! Сжальтесь над бедняками, не томите их!

Председатель. Тише. Предлагаю вашему вниманию последний документ. Вот что в нем говорится: "Если претендентов не окажется (собрание издало дружный стон), вскройте мешок и передайте деньги на хранение самым видным гражданам города Гедлиберга (крики: Ого!), с тем чтобы они употребили их по своему усмотрению на поддержание благородной репутации вашей общины - репутации, которая зиждется на неподкупной честности ("Ого!") и которой имена и деяния этих граждан придадут новый блеск". (Бурный взрыв насмешливых рукоплесканий.) Кажется, все. Нет, еще постскриптум: "Граждане Гедлиберга! Не пытайтесь отгадать заданную вам загадку - отгадать ее невозможно. (Сильное волнение.) Не было ни злосчастного чужестранца, ни подаяния в двадцать долларов, ни напутственных слов. Все это выдумка. (Общий гул удивления и восторга.) Разрешите мне рассказать вам одну историю, это займет немного времени. Однажды я был проездом в вашем городе, и мне нанесли там тяжкое, совершенно незаслуженное оскорбление. Другой на моем месте убил бы одного или двух из вас и на том успокоился. Но для меня такой мелкой мести было не достаточно, ибо мертвые _не страдают_. Кроме того, я не мог бы убить вас всех поголовно, да человека с моим характером это и не удовлетворило бы. Я хотел бы погубить каждого мужчину и каждую женщину в вашем городе, но так, чтобы погибли не тело их или имущество, - нет, я хотел поразить их тщеславие - самое уязвимое место всех глупых и слабых людей. Я изменил свою наружность, вернулся в ваш город и стал изучать его. Справиться с вами оказалось нетрудно. Вы издавна снискали себе великую славу своей честностью и, разумеется, чванились ею. Вы оберегали свое сокровище, как зеницу ока. Но, увидев, как тщательно и как неукоснительно вы устраняете со своего пути и с пути ваших детей _все соблазны_, я понял, что мне надо сделать. Простофили! Нет ничего более неустойчивого, чем добродетель, не закаленная огнем. Я разработал план и составил список фамилий. План этот заключался в том, чтобы совратить неподкупный Гедлиберг с пути истинного, сделать лжецами и мошенниками по крайней мере полсотни беспорочных граждан, которые за всю свою предыдущую жизнь не сказали ни единого лживого слова, не украли ни единого цента. Опасения вызывал во мне только Гудсон. Он родился и воспитывался не в Гедлиберге. Я боялся, что, прочтя мое письмо, вы скажете: "Гудсон - единственный среди нас, кто мог бы подать двадцать долларов этому несчастному горемыке", и не пойдете на мою приманку. Но господь прибрал Гудсона. И тогда я понял, что опасаться нечего, и расставил свою западню. Быть может, из тех, кто получит мое письмо с вымышленными напутственными словами, не все попадутся в эту западню, но большинство все же попадется, или я не раскусил Гедлиберга. (Голоса: Так и есть! Попались все - все до единого!) Я уверен, что эти жалкие люди не устоят перед соблазном и протянут руку к заведомо нечистым деньгам, добытым за _игорным столом_. Смею надеяться, что мне удастся раз навсегда обуздать ваше тщеславие и осенить Гедлиберг новой славой - такой, которая удержится за ним на веки вечные и прогремит далеко за его пределами. Если я преуспею в этом, вскройте мешок и создайте комиссию по охране и пропаганде репутации города Гедлиберга".

Ураган голосов. Вскройте мешок! Вскройте мешок! Все восемнадцать - на эстраду! Комиссия по пропаганде гедлибергской традиции! Неподкупные, вперед!

Председатель рванул по надрезу, вынул из мешка пригоршню блестящих желтых монет, подкинул их на ладони, рассмотрел повнимательнее...

- Друзья, это просто позолоченные свинцовые бляхи!

Эта новость была встречена взрывом буйного ликования. Когда шум немного утих, скорняк крикнул с места:

- Председателем комиссии по охране гедлибергской традиции следует избрать мистера Вилсона. За ним право первенства. Пусть поднимется на эстраду и, заручившись доверием всей своей честной компании, получит деньги.

Сотни голосов. Вилсон! Вилсон! Вилсон! Пусть произнесет речь!

Вилсон (голосом, дрожащим от ярости). Разрешите мне сказать, не стесняясь в выражениях: черт бы побрал эти деньги!

Голос. А еще баптист!

Голос. Итого в остатке семнадцать Символов! Просим, джентльмены. Выходите вперед и принимайте деньги!

Полное безмолвие.

Шорник. Господин председатель! От нашей бывшей аристократии остался только _один_ ничем себя не запятнавший человек. Он нуждается в деньгах и вполне заслужил их. Я вношу предложение: поручить Джеку Холлидею пустить с аукциона эти позолоченные двадцатидолларовые бляхи вместе с мешком, а выручку отдать тому, кого Гедлиберг глубоко уважает, - Эдуарду Ричардсу.

Предложение было одобрено всеми, в том числе и собакой. Шорник открыл торг с одного доллара. Граждане города Брикстона вступили в отчаянную борьбу. Зал бурно приветствовал каждую надбавку, волнение росло с минуты на минуту. Участники торга вошли в азарт, прибавляли все смелее и смелее. Цена подскочила с одного доллара до пяти, потом до десяти, двадцати, пятидесяти, до ста, потом...

В самом начале аукциона Ричардс в отчаянии шепнул жене:

- Мэри! Как же нам быть? Это... это награда... этим хотят отметить нашу порядочность... Но... но как же нам быть? Может, мне нужно встать и... Что же делать? Мэри! Как ты...

Голос Холлидея. Пятнадцать долларов! Мешок с золотом - пятнадцать долларов... Двадцать!.. Благодарю!.. Тридцать!.. Еще раз благодарю! Тридцать, тридцать... Сорок?.. Я не ослышался? Правильно, сорок! Больше жизни, джентльмены! Пятьдесят! Щедрость - украшение героя! Мешок с золотом - пятьдесят долларов! Пятьдесят!.. Семьдесят!.. Девяносто! Великолепно! Сто! Кто больше, кто больше? Сто двадцать... Сто двадцать - раз. Сто двадцать - два. Сто сорок - раз... Двести. Блестяще. Двести. Я не ослышался? Благодарю! Двести пятьдесят долларов!

- Новое искушение, Эдуард!.. Меня лихорадит... Беда только что миновала... Мы получили такой урок, и вот...

(Шестьсот! Благодарю! Шестьсот пятьдесят, шестьсот пятьде... Семьсот долларов!)

- И все-таки, Эдуард... ты только подумай... Никто даже не подозре...

(Восемьсот долларов! Ура! Ну, а кто девятьсот? Мистер Парсонс, мне послышалось... Благодарю... Девятьсот! Вот этот почтенный мешок, набитый девственно чистым свинцом с позолотой, идет всего за девятьсот... Что? Тысяча? Мое вам нижайшее! Сколько вы изволили сказать? Тысяча сто?.. Мешок! Самый знаменитый мешок во всех Соеди...)

- Эдуард (с рыданием в голосе). Мы с тобой такие бедные... Хорошо... поступай, как знаешь... как знаешь...

Эдуард пал... то есть остался сидеть на месте, уже не внемля своей неспокойной, но побежденной обстоятельствами совести.

Между тем за событиями этого вечера с явным интересом следил незнакомец, который сильно смахивал на сыщика-любителя, переодетого этаким английским графом из романа. Он с довольным видом посматривал по сторонам и то и дело отпускал про себя замечания по поводу всего происходившего в зале. Его монолог звучал примерно так:

"Никто из Восемнадцати не принимает участия в торгах. Это не годится. Представление лишается драматического единства. Пусть сами купят мешок, который пытались украсть, пусть заплатят за него подороже - среди них есть богатые люди. И еще вот что: оказывается, не все граждане Гедлиберга скроены на один лад. Человек, который заставил меня так просчитаться, должен получить награду за чей-то счет. Этот бедняк Ричардс посрамил меня, не оправдав моих ожиданий. Он честный старик. Не пойму, как это случилось, но факт остается фактом. Он оказался искусным партнером, выигрыш за ним. Так пусть же сорвет куш побольше. Он подвел меня, но я на него не в обиде".

Незнакомец продолжал внимательно следить за ходом аукциона. После тысячи надбавки стали быстро понижаться. Он ждал, что будет дальше. Сначала вышел из строя один участник торга, за ним другой, третий... Тогда незнакомец сам надбавил цену. Когда надбавки упали до десяти долларов, он крикнул: "Пять!" Кто-то предложил еще три. Незнакомец выждал минуту, надбавил сразу пятьдесят долларов, и мешок достался ему за тысячу двести восемьдесят два доллара. Взрыв восторга - мгновенная тишина, ибо незнакомец встал с места, поднял руку и заговорил:

- Разрешите мне попросить вас об одном одолжении. Я торгую редкостями, и среди моей обширной клиентуры во всех странах мира есть люди, интересующиеся нумизматикой. Я мог бы выгодно продать этот мешок так, как он есть, но если вы примете мое предложение, мы с вами поднимем цену на эти свинцовые двадцатидолларовые бляхи до стоимости золотых монет такого же достоинства, а может быть, и выше. Дайте мне только ваше согласие, и тогда часть моего барыша достанется мистеру Ричардсу, неуязвимой честности которого вы отдали сегодня должную дань. Его доля составит десять тысяч долларов, и я вручу ему деньги завтра. (Бурные аплодисменты всего зала.)

При словах "неуязвимой честности" старики Ричардсы зарделись: впрочем, это сошло за проявление скромности с их стороны и не повредило им.

- Если мое предложение будет принято большинством голосов - не меньше двух третей, я сочту, что получил санкцию всего вашего города, а мне больше ничего и не нужно. Интерес к редкостям сильно повышается, когда на них есть какой-нибудь девиз или эмблема, имеющая свою историю. И если вы позволите мне выбить на этих фальшивых монетах имена восемнадцати джентльменов, которые...

Девять десятых собрания, включая и собаку, дружно поднялись с мест, и предложение было принято под гром аплодисментов и оглушительный хохот.

Все сели, и тогда Символы (за исключением "доктора" Клэй Гаркнеса) вскочили в разных концах зала, яростно протестуя против такого надругательства, угрожая...

- Прошу не угрожать мне, - спокойно сказал незнакомец. - Я знаю свои права, и криком меня не возьмешь. (Аплодисменты.)

Он опустился на место. Доктор Гаркнес решил воспользоваться представившимся ему случаем. Он считался одним из двух самых богатых людей в городе. Другим был Пинкертон. Гаркнес был владельцем золотых россыпей, иными словами владельцем фабрики, выпускавшей ходкое патентованное лекарство. Гаркнес выставил свою кандидатуру в городское управление от одной партии. Пинкертон - от другой. Борьба между ними велась не на жизнь, а на смерть и разгоралась с каждым днем. Оба любили деньги; оба недавно купили по большому участку земли - и неспроста! Предполагалась постройка новой железнодорожной линии, и каждый из них рассчитывал, став членом городской магистратуры, добиться прокладки ее в наиболее выгодном для него направлении. В таких случаях от одного голоса иной раз зависит многое. Ставка была крупная, но Гаркнес никогда не боялся рисковать. Незнакомец сидел рядом с ним, и пока остальные Символы увеселяли собрание своими протестами и мольбами, Гаркнес нагнулся к соседу и спросил его шепотом:

- Сколько вы хотите за мешок?

- Сорок тысяч долларов.

- Даю двадцать.

- Нет.

- Двадцать пять.

- Нет.

- Ну, а тридцать?

- Моя цена - сорок тысяч долларов, и я не уступлю ни одного цента.

- Хорошо, согласен. Я буду у вас в гостинице в десять часов утра. Пусть это останется между нами. Поговорим с глазу на глаз.

- Отлично.

Вслед за тем незнакомец встал и обратился к собранию:

- Время уже позднее. Высказывания этих джентльменов не лишены резона, не лишены интереса, не лишены блеска. Однако я попрошу разрешения покинуть зал. Благодарю вас за ту любезность, которую вы мне оказали, исполнив мою просьбу. Господин председатель, сохраните, пожалуйста, мешок до завтра, а вот эти три банковых билета по пятьсот долларов передайте мистеру Ричардсу. - И он протянул председателю деньги. - Я зайду за мешком в девять часов утра, а остальное, что причитается мистеру Ричардсу, принесу ему сам в одиннадцать часов. Доброй ночи!

И незнакомец вышел из зала под крики "ура", пение куплета на мотив арии из "Микадо", яростный собачий лай и торжественные раскаты гимна: "Вы не та-ко-ой пло-хо-ой че-лове-ек - ами-инь!"

4

Вернувшись домой, чета Ричардсов была вынуждена до глубокой ночи принимать поздравителей. Наконец стариков оставили в покое. Вид у них был грустный; они сидели, не говоря ни слова, и размышляли. Наконец Мэри сказала со вздохом:

- Как ты думаешь, Эдуард, нам есть в чем упрекнуть себя... по-настоящему упрекнуть? - И ее блуждающий взор остановился на столе, где лежали три злополучных банковых билета, которые недавние посетители разглядывали и трогали с таким благоговением.

Эдуард долго молчал, прежде чем ответить ей, потом вздохнул и нерешительно начал:

- А что мы могли поделать, Мэри? Это было предопределено свыше... как и все, что делается на свете.

Мэри пристально посмотрела на него, но он отвел глаза в сторону. Помолчав, она сказала:

- Раньше мне казалось, что принимать поздравления и выслушивать похвалы очень приятно. Но теперь... Эдуард!

- Что?

- Ты останешься в банке?

- Н-нет.

- Попросишь увольнения?

- Завтра утром... напишу письмо с просьбой об отставке.

- Да, так, пожалуй, будет лучше.

Ричардс закрыл лицо ладонями и пробормотал:

- Сколько чужих денег проходило через мои руки. И я ничего не боялся... А теперь... Мэри, я так устал, так устал!

- Давай ляжем спать.

На следующий день в девять часов утра незнакомец явился в здание магистратуры за мешком и увез его в гостиницу. В десять часов они с Гаркнесом беседовали наедине. Незнакомец получил от Гаркнеса то, что потребовал: пять чеков "на предъявителя" в один из столичных банков - четыре по тысяче пятьсот долларов и пятый на тридцать четыре тысячи долларов. Один из мелких чеков он положил в бумажник, а остальные, на сумму тридцать восемь тысяч пятьсот долларов запечатал в конверт вместе с запиской, которая была написана после ухода Гаркнеса. В одиннадцать часов он подошел к дому Ричардсов и постучал в дверь. Миссис Ричардс посмотрела в щелку между ставнями, вышла на крыльцо и взяла у него конверт. Незнакомец удалился, не сказав ей ни слова. Она вышла в гостиную вся красная, чуть пошатываясь, и с трудом проговорила:

- Вчера мне показалось, будто я где-то видела этого человека, а теперь я его узнала.

- Это тот самый, что принес мешок?

- Я в этом почти уверена!

- Значит, он и есть тот неведомый Стивенсон, который так провел всех именитых граждан нашего города. Если он принес нам чеки, а не деньги, это тоже подвох. А мы-то думали, что беда миновала! Я уж было успокоился, отошел за ночь, а теперь мне и смотреть тошно на этот конверт. Почему он такой легкий? Ведь, как-никак, восемь с половиной тысяч, даже если самыми крупными купюрами.

- А если там чеки, что в этом плохого?

- Чеки, подписанные Стивенсоном? Я готов взять эти восемь с половиной тысяч наличными... По-видимому, это предопределено свыше, Мэри... Но я никогда особым мужеством не отличался, и сейчас у меня просто не хватит духу предъявлять к оплате чеки, подписанные этим губительным именем. Тут явная ловушка. Он хотел поймать меня с самого начала. Но мы каким-то чудом спаслись, а теперь ему пришла в голову новая хитрость. Если там чеки...

- Эдуард, это ужасно! - и Мэри залилась слезами: в руках у нее были чеки.

- Брось их в огонь! Скорее! Не поддадимся соблазну! Он и из нас хочет сделать всеобщее посмешище!. Он... дай мне, если не можешь сама!

Ричардс выхватил у жены чеки и, всеми силами стараясь удержаться, чтобы не разжать руки, бросился к печке. Но он был человек, он был кассир... и он остановился на секунду посмотреть подпись. И чуть не упал замертво.

- Мэри! Мне душно, помахай на меня чем-нибудь! Эти чеки - все равно что золото!

- Эдуард, какое счастье! Но почему?

- Они подписаны Гаркнесом. Новая загадка, Мэри!

- Эдуард, неужели...

- Посмотри! Нет, ты только посмотри! Тысяча пятьсот... тысяча пятьсот... тысяча пятьсот... тридцать четыре... тридцать восемь тысяч пятьсот! Мэри! Мешок не стоит и двенадцати долларов... Что же... неужели Гаркнес заплатил за него по золотому курсу?

- И это все нам - вместо десяти тысяч?

- Похоже, что нам. И все чеки написаны "на предъявителя".

- А это хорошо, Эдуард? Для чего он так сделал?

- Должно быть, намекает, что лучше получать по ним в другом городе. Может, Гаркнес не хочет, чтобы об этом знали? Смотри... письмо!

Письмо было написано рукой Стивенсона, но без его подписи. Оно гласило:

"Я ошибся в своих расчетах. Вашей честности не страшны никакие соблазны. Я был другого мнения о вас и оказался неправ, в чем и приношу свои искренние извинения. Я вас глубоко уважаю, поверьте в мою искренность и на сей раз. Этот город недостоин лобызать край вашей одежды. Я побился об заклад с самим собою, уважаемый сэр, что в вашем фарисейском Гедлиберге можно совратить с пути истинного девятнадцать человек, - и проиграл. Возьмите выигрыш, он ваш по праву".

Ричардс испустил глубокий вздох и сказал:

- Это письмо обжигает пальцы - оно словно огнем написано. Мэри, мне опять стало не по себе!

- Мне тоже. Ах, боже мой, если б...

- Ты только подумай! Он _верит_ в мою честность!

- Перестань, Эдуард! Я больше не могу!

- Если б эта высокая похвала досталась мне по заслугам, - а видит бог, Мэри, когда-то я думал, что этого заслуживаю, - я легко расстался бы с такими деньгами. А письмо сохранил бы - оно дороже золота, дороже всех сокровищ. Но теперь... Оно будет нам вечным укором, Мэри!

Он бросил письмо в огонь. Пришел рассыльный с пакетом. Ричардс распечатал его. Письмо было от Берджеса.

"Вы спасли меня в трудную минуту. Я спас вас обоих вчера вечером. Для этого мне пришлось солгать, но я пошел на такую жертву охотно, по велению сердца, преисполненного благодарности. Я один во всем городе знаю, сколько в вас доброты и благородства. В глубине души вы, вероятно, не можете не презирать меня - ведь вам известно, что вменяется мне в вину всей нашей общиной. Прошу вас по крайней мере об одном: верьте, что я не лишен чувства благодарности. Это облегчает мне мое бремя. Берджес".

- Мы спасены еще раз! Но какой ценой! - Он бросил письмо в огонь. - Лучше, кажется, смерть!.. Умереть, уйти от всего этого...

- Какие скорбные дни наступили для нас, Эдуард! Удары, наносимые великодушной рукой, так жестоки и так быстро следуют один за другим...

За три дня до выборов каждый из двух тысяч избирателей неожиданно оказался обладателем ценного сувенира - фальшивой монеты из прославленного золотого мешка. На одной стороне этих монет было выбито: "Я сказал несчастному незнакомцу следующее..." А на другой: "Ступайте и постарайтесь исправиться". (Подпись: "Пинкертон".)

Таким образом, ведро с ополосками после знаменитой каверзной шутки было вылито на одну единственную голову, и результаты этого были поистине катастрофические. На сей раз всеобщим посмешищем стал один Пинкертон, и Гаркнес проскочил в члены городского управления без всякого труда.

За сутки, протекшие с тех пор как Ричардсы получили чеки, их обескураженная совесть притихла. Старики примирились с содеянным грехом. Но им еще суждено было узнать, какие ужасы таит в себе грех, который вот-вот должен стать достоянием гласности. Старики прослушали в церкви обычную утреннюю проповедь - давно известные слова о давно известных вещах. Все это было слышано и переслышано тысячи раз и, потеряв всякую остроту, всякий смысл, нагоняло на них раньше сон. Но теперь иное дело: теперь каждое слово проповеди звучало как обвинение, и вся она была направлена против тех, кто таит от людей свои смертные грехи.

Служба кончилась, они постарались поскорее отделаться от толпы поздравителей и поспешили домой, дрожа, как в ознобе, от смутного, неопределенного предчувствия беды. И увидели на улице мистера Берджеса в ту минуту, когда тот заворачивал за угол. Берджес не ответил на их поклон! Он просто не заметил стариков, но они этого не знали. Чем объяснить такое поведение? Боже! Да мало ли чем. Неужели Берджес проведал, что Ричардс мог обелить его в те давние времена и теперь выжидает удобного случая, чтоб свести с ним счеты?

Придя домой, они вообразили с отчаяния, будто служанка подслушивала из соседней комнаты, когда Ричардс признался жене, что Берджес ни в чем не виноват. Ричардс припомнил, будто из той комнаты доносился шорох платья. Через минуту он уже окончательно уверил себя в этом. Надо позвать Сарру под каким-нибудь предлогом и понаблюдать за ней: если она действительно донесла на них Берджесу, это сразу будет видно по ее лицу.

Они задали девушке несколько вопросов - вопросов случайных, пустых, бесцельных, - и она сразу решила, что старики повредились в уме от неожиданно привалившего богатства. Их настороженные, подозрительные взгляды окончательно смутили ее. Она покраснела, встревожилась, и старики увидели в этом явное доказательство ее вины. Она шпионит за ними, она доносчица!

Оставшись снова наедине, они принялись связывать воедино факты, не имевшие между собой никакой связи, и пришли к ужасающим выводам. Дойдя до полного отчаяния, Ричардс вдруг ахнул, и жена спросила его:

- Что ты? Что с тобой?

- Письмо... письмо Берджеса. Он надо мной издевался, я только сейчас это понял! - И Ричардс процитировал: - "В глубине души вы, вероятно, не можете не презирать меня - ведь вам известно, что вменяется мне в вину..." Теперь все ясно! Боже правый! Он знает, что я знаю! Видишь, как хитро построена фраза? Это ловушка, и я попался в нее, как дурак! Мэри...

- Какой ужас! Я знаю, что ты хочешь сказать... Берджес не вернул нам твое письмо!

- Да, он решил придержать его, мне на погибель! Мэри, Берджес уже выдал нас кое-кому. Я это знаю... знаю наверняка. Помнишь, как на нас смотрели в церкви. Берджес не ответил на наш поклон... Это неспроста: он знает, что делает!

Ночью вызвали доктора. Утром по городу разнеслась весть, что старики опасно больны. По словам доктора, их подкосили волнения последних дней, вызванные неожиданным счастьем, а тут еще приходилось выслушивать поздравления, засиживаться по вечерам, поздно ложиться спать...

Город искренне опечалился, ибо эта старая супружеская чета была теперь его единственной гордостью.

Через два дня разнеслись еще худшие вести. Старики начали заговариваться и вели себя очень странно. По словам сиделок, Ричардс показывал им чеки. На восемь тысяч пятьсот? Нет, на огромную сумму - на тридцать восемь тысяч пятьсот долларов. Откуда ему привалило такое счастье?

На следующий день сиделки сообщили еще более поразительные новости. Они боялись, что чеки затеряются, и решили их спрятать, но, пошарив у больного под подушкой, ничего не нашли - чеки исчезли бесследно. Больной сказал:

- Не трогайте подушку. Что вам нужно?

- Мы думали, чеки лучше спрятать...

- Вы их больше не увидите, - я уничтожил их. Это дело сатаны. На них печать ада. Я знал, зачем их мне прислали: чтобы вовлечь меня в грех!

И дальше он понес такое, что и понять было невозможно и вспомнить страшно, к тому же доктор велел им молчать об этом.

Ричардс сказал правду - чеков больше никто не видел.

Но одна из сиделок, вероятно, проговорилась во сне, ибо через три дня слова, сказанные Ричардсом в беспамятстве, стали достоянием всего города. Бред его был действительно странен. Выходило, что Ричардс тоже претендовал на мешок и что Берджес сначала утаил записку старика, а потом коварно выдал его.

Берджесу так и сказали, но он всячески отрицал это и вдобавок осудил тех, кто придавал значение бреду больного, невменяемого старика. Все же в городе поняли, что тут что-то неладно, и разговоры об этом не прекращались.

Дня через два пошли слухи, будто миссис Ричардс в бреду почти слово в слово повторяет речи мужа. Подозрения вспыхнули с новой силой, потом окончательно укрепились и вера Гедлиберга в кристальную чистоту своего единственного непорочного именитого гражданина начала угасать и готова была вот-вот совсем померкнуть.

Прошло еще шесть дней, и по городу разнеслась новая весть: старики умирают. В предсмертный час рассудок Ричардса прояснился, и он послал за Берджесом. Берджес сказал:

- Оставьте нас наедине. Он, вероятно, хочет поговорить со мной без свидетелей.

- Нет, - возразил Ричардс, - мне нужны свидетели. Пусть все слышат мою исповедь. Я хочу умереть как человек, а не как собака. Я считал себя честным, но моя честность была искусственна, как и ваша. И, так же как и вы, я пал, не устояв перед соблазном. Я скрепил ложь своим именем, позарившись на злосчастный мешок. Мистер Берджес не забыл одной услуги, которую я ему оказал, и из чувства благодарности, которой я не заслуживаю, утаил мою записку и спас меня. Все вы помните, в чем его обвиняли много лет назад. Мои показания - и только мои - могли бы установить его невиновность, а я оказался трусом и не спас его от позора...

- Нет, нет, мистер Ричардс. Вы...

- Наша служанка выдала ему мою тайну...

- Никто мне ничего не выдавал!

- ...и тогда он поступил так, как поступил бы каждый на его месте: пожалел о своем добром поступке и разоблачил меня... воздал мне по заслугам...

- Это неправда! Клянусь вам...

- Прощаю ему от всего сердца!..

Горячие уверения Берджеса пропали даром, - умирающий не услышал их. Он отошел в вечность, не зная, что еще раз был несправедлив к бедняге Берджесу. Его старушка жена умерла в ту же ночь.

Девятнадцатый - последний! - из непогрешимой плеяды пал жертвой окаянного золотого мешка. С города был сорван последний лоскут его былой славы. Он не выставлял напоказ своей скорби, но скорбь эта была глубока.

В ответ на многочисленные ходатайства и петиции было решено переименовать Гедлиберг (как - неважно, я его не выдам), а также изъять одно слово из девиза, который уже много лет украшал его городскую печать: "_Не_ введи нас во искушение".

Он снова стал честным городом, но держит ухо востро - теперь его так легко не проведешь!

1899

_________________
Изображение


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Olga R "Спасибо" сказали:
Айка, estersand, Marina-Helena, Эйя 8008
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 00:09 
Не в сети
Анархистка
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 сен 2010, 21:40
Сообщения: 29381
Откуда: из детства
Cпасибо сказано: 47721
Спасибо получено:
35064 раз в 17846 сообщениях
Страна: Украина
Титул: сАвА
Баллы репутации:

Обожаю Марк Твена. Еще одно его произведение:

Марк Твен. Наследство в тридцать тысяч долларов

1

Лейксайд - приятный городок с населением в пять или шесть тысяч жителей и, для городка Дальнего Запада, довольно живописный. Его церкви способны вместить не менее тридцати пяти тысяч человек, как это водится на Дальнем Западе и на Юге, где все веруют, где представлены все разновидности протестантских сект, и каждая из них открыла свою фирму. Сословные различия в Лейксайде неведомы, по крайней мере это не проявляется открыто; всяк знает ближнего своего и его собаку, и дружеская общительность в Лейксайде - главенствующая черта.

Саладин Фостер служил счетоводом в самом большом магазине Лейксайда, будучи единственным в городе высокооплачиваемым представителем этой профессии. В ту пору ему было тридцать пять лет, из которых он уже четырнадцать прослужил в этом магазине; он поступил туда в первую же неделю после свадьбы, на жалованье четыреста долларов в год, и в течение четырех лет неуклонно шел на повышение, получая ежегодную надбавку в сто долларов. С того времени его жалованье составляло восемьсот долларов в год - весьма внушительная сумма, - и, по общему мнению, он его вполне заслуживал.

Жена Саладина Фостера, Электра, оказалась надежной поддержкой супругу, хотя, подобно ему, была мечтательницей и втайне питала слабость к романтике. Сразу же после свадьбы девятнадцатилетняя супруга - почти дитя - купила на городской окраине акр земли, за который выложила двадцать пять долларов наличными - все свое состояние. Капитал Саладина был меньше на целых пятнадцать долларов. Электра разбила огород, отдала его обрабатывать исполу ближайшему соседу и получила от своей земельной собственности сто процентов годовой прибыли. Из первого жалованья мужа она положила тридцать долларов в банк, из второго - шестьдесят долларов, из третьего сто, из четвертого сто пятьдесят. Жалованье Саладина повысилось до восьмисот долларов в год; за это время у супругов родилось двое детей, и семейные расходы возросли, - однако жена, несмотря ни на что, ежегодно откладывала в банк по двести долларов. На восьмой год супружества Электра на своем земельном участке построила и обставила хорошенький, удобный домик стоимостью в две тысячи долларов, заплатила наличными половину этой суммы и переселила туда свое семейство. Через семь лет она полностью выплатила весь долг и у нее осталось еще несколько сот долларов, которые приносили доход.

Они приносили доход благодаря повышению цен на земельные участки. Дело в том, что Электра Фостер заблаговременно прикупила еще несколько акров земли и выгодно перепродала большую часть ее очень милым людям, которые собирались строиться, а в будущем обещали стать добрыми соседями и составить приятную компанию для нее самой и для ее подрастающих дочерей. Кроме того, у Электры был постоянный твердый доход от надежно помещенного капитала - сто долларов в год. Дети ее росли и хорошели, и она была довольной, счастливой женщиной. Она души не чаяла в своем муже, своих детях, а муж и дети души не чаяли в ней. Здесь-то и начинается вся история.

Младшей дочери Фостеров Клитемнестре - или просто Клити - исполнилось одиннадцать лет, ее сестре Гвендолен - или просто Гвен - тринадцать. Девочки были милые и довольно хорошенькие. Их имена выдавали скрытое пристрастие родителей к романтике, а имена родителей, в свою очередь, свидетельствовали о том, что эта страсть оказалась наследственной. Семейство было дружное, любящее, и неудивительно, что у каждого члена семьи имелось ласкательное прозвище... У Саладина - оригинальное и несвойственное мужчине - Салли, зато у Электры - явно мужское: Элек. Целый день Салли был добросовестным счетоводом и продавцом. Целый день Элек была доброй, преданной матерью и хозяйкой, а также расчетливой деловой женщиной. Но по вечерам в уютной гостиной супруги покидали будничный мир и переселялись в другой, куда более прекрасный, зачитывались романами, предавались мечтам и водили дружбу с королями и принцами, гордыми лордами и леди средь блеска, шума и роскоши величественных дворцов или мрачных старинных замков.

2

Но вот пришло неожиданное известие! Потрясающее известие! По сути дела - радостное известие! Пришло оно из соседнего штата, где жил их единственный родственник. Это был родственник Салли - не то какой-то дядя, не то двоюродный или троюродный брат - Тилбери Фостер, семидесятилетний холостяк, по слухам - богатый и соответственно желчный и черствый. Однажды, в далеком прошлом, Салли попробовал было установить с ним родственные отношения и написал ему письмо, но с тех пор уже не повторял подобной ошибки. На сей раз Тилбери сам написал Салли письмо, в котором уведомлял, что собирается вскоре умереть и намерен оставить ему в наследство тридцать тысяч долларов наличными. И не из чувства любви, а единственно потому лишь, что деньги явились причиной большей части выпавших на его долю неприятностей и злоключений, вот ему и хочется пристроить их туда, где они наверняка будут продолжать свое черное дело. Распоряжение о деньгах будет вписано в завещание, и деньги будут отданы наследнику - при условии, что Салли сможет доказать душеприказчикам, что он ни устно, ни письменно не упоминал об этом даре, не справлялся о скорости продвижения умирающего к сферам вечности и не присутствовал на похоронах.

Как только Элек немного оправилась после бурных переживаний, вызванных письмом, она подписалась на газету, выходящую в городке, где проживал их родственник.

Супруги торжественно поклялись молчать о великом событии, пока Тилбери жив, иначе какой-нибудь остолоп чего доброго сболтнет об этом у его смертного одра, да еще исказит факты, и выйдет так, будто они, вопреки запрету, благодарят за наследство, а стало быть - открывают всем тайну завещания.

В тот день в бухгалтерских книгах Салли царила изрядная путаница, а его жене никак не удавалось сосредоточиться на повседневных делах: взяв в руки цветочный горшок, книжку или полено, она даже не могла сообразить, что собиралась с ними делать. Супруги мечтали...

"Тридцать тысяч долларов!"

Целый день в ушах у Фостеров звучала музыка этих вдохновляющих слов.

Сразу же после свадьбы Элек крепко взяла в руки семейную казну, и Салли лишь в редких случаях выпадала радость - растранжирить десять центов на что-нибудь, помимо насущных нужд.

"Тридцать тысяч долларов!" Музыка звучала все громче и громче. Огромная сумма, невообразимая сумма!

Целый день Элек была поглощена мыслями о том, как пустить в оборот их капитал, а Салли - как его истратить.

В тот вечер они не читали романов. Девочки рано ушли к себе, потому что родители были молчаливы, казались чем-то озабоченными и странно равнодушными. Поцелуи на сон грядущий можно было с тем же успехом адресовать пустому пространству - столь холодно они были приняты. Родители даже не почувствовали дочерних поцелуев и только через час заметили, что дети ушли. Зато в течение этого часа отчаянно работали два карандаша: делались пометки, строились планы. Наконец Салли первым нарушил тишину.

- Это будет здорово! - радостно воскликнул он. - Первую тысячу долларов мы истратим на лошадь и коляску для лета, а для зимы купим сани с меховой полостью.

Элек ответила решительно и спокойно:

- Из основного капитала? Ни в коем случае. Даже если бы он составлял миллион.

Салли был глубоко разочарован. Лицо его омрачилось.

- О Элек! - произнес он с укором. - Мы так много работали и вечно отказывали себе во всем. И теперь, когда мы разбогатели... право же... - он замолк на полуслове, увидев, как смягчился взгляд его жены. Покорность мужа растрогала Элек, и она сказала, ласково убеждая:

- Мы не должны трогать основной капитал, мой дорогой. Это же будет неразумно. Только доходы с него...

- Верно, Элек, ты права! Какая ты милая и добрая! Ведь мы получим немалый доход и если сможем его истратить...

- Да, но не весь доход, дорогой мой, не весь, а только часть. Ну, скажем, значительную часть. Что касается капитала, то каждый цент его необходимо сразу пустить в оборот. Ты же понимаешь, как это разумно?

- Н-н-ну да... О да, конечно! Но ведь ждать придется так долго, целых шесть месяцев до получения первых процентов.

- Да, быть может и дольше.

- Дольше, Элек? Почему? Разве проценты выплачиваются не раз в полгода?

- По таким вкладам - да, но я собираюсь вложить деньги иначе.

- Как же именно?

- С расчетом на большую прибыль.

- С большой прибылью? Отлично! Не томи, Элек, расскажи - что это?

- Уголь. Новые шахты! Кеннельский уголь. Я хочу вложить десять тысяч. В числе первых пайщиков - привилегированные акции - на тех же основаниях, что и учредители. Когда дело пойдет, мы получим по три акции за одну.

- Черт побери! Заманчиво! А в какой цене будут акции? И когда это будет?

- Примерно через год. Платить будут десять процентов с вложенного капитала каждые полгода, акции составят тридцать тысяч долларов. Я уже все разузнала. Условия опубликованы в газете, в Цинциннати.

- Бог ты мой! Тридцать тысяч вместо десяти - уже через год! Так давай вложим весь наш капитал и выжмем из него девяносто тысяч! Я немедленно пошлю письмо и подпишусь. Завтра, наверное, будет поздно.

Он кинулся к конторке, но Элек остановила его и снова велела сесть в кресло.

- Не теряй голову! - сказала она. - Мы не можем подписываться, пока не получили денег. Как ты не понимаешь!

Салли на несколько градусов охладил свой пыл, но все же не совсем успокоился.

- Но, Элек, ты же знаешь, что деньги у нас будут, и к тому же скоро. Тилбери, возможно, уже отмаялся. Сто шансов из ста возможных, что он в эту самую минуту выбирает себе лопату по руке - подбрасывать серу в костер. Так вот, я считаю...

Элек содрогнулась.

- Салли! Как можно! Не говори так, это непристойно!

- Ну, ладно, пусть выбирает нимб, если тебе угодно. Меня совершенно не интересует его экипировка. Просто к слову пришлось. Уж и сказать ничего нельзя.

- Но зачем же говорить такие ужасные вещи? А если бы про тебя так сказали? И ты бы еще не успел остыть...

- Ну, это маловероятно. Я же не собираюсь оставлять кому-то деньги только для того, чтобы принести вред. Бог с ним, с Тилбери. Давай лучше поговорим о мирских делах. Я все же думаю, что в эти шахты стоит вложить все тридцать тысяч капитала. У тебя есть возражения?

- Нельзя ставить на карту все. Вот мои возражения.

- Ну ладно, будь по-твоему. А что же ты думаешь делать с остальными двадцатью тысячами?

- Не к чему спешить. Прежде чем что-нибудь предпринять, я сперва хорошенько осмотрюсь.

- Ну что ж, если уж ты так решила, - со вздохом промолвил Салли. На минуту он глубоко задумался, потом заметил: - Значит, через год вложенные десять тысяч принесут нам двадцать тысяч дохода? Но уж эту сумму можно будет истратить, правда?

Элек покачала головой.

- Нет, мой дорогой. Акции не продашь по их тройной стоимости, пока мы не получим первый полугодовой дивиденд. И тогда часть этой суммы ты сможешь истратить.

- Вот тебе и на! Только и всего? Да еще целый год ждать! Провались оно, я...

- Имей терпение! Возможно, что дивиденды объявят уже через три месяца, это вполне реально.

- Чудесно! Вот это я понимаю! Спасибо тебе, спасибо! - Полный благодарности, Салли вскочил и поцеловал жену. - Это составит три тысячи! Целых три тысячи! Сколько же мы сможем истратить? Прошу тебя, дорогая, не скупись!

Элек была польщена. Так польщена, что пошла на уступки и в конце концов разрешила мужу истратить, - хотя, по ее мнению, это было безрассудным мотовством, - целую тысячу долларов. Салли осыпал жену поцелуями, но даже таким образом не мог выразить всей своей радости и признательности. Это новое изъявление благодарности и любви увлекло Элек далеко за пределы благоразумия, и, прежде чем она успела сдержать порыв, любимому супругу было даровано еще несколько тысяч из тех пятидесяти или шестидесяти, которые Элек намеревалась добыть из оставшихся двадцати тысяч наследства. Глаза Салли наполнились счастливыми слезами.

- Я так хочу прижать тебя к сердцу! - вскричал он и тут же осуществил свое желание. Затем взял записную книжку и стал отмечать, какие предметы роскоши он приобретет прежде всего. - Лошадь... коляску... сани... полость... лакированные туфли, собаку... цилиндр... отдельные места в церкви... часы новейшей марки... искусственные зубы... Послушай, Элек!

- Да?

- Ты все еще вычисляешь? Молодец! Ты уже вложила оставшиеся двадцать тысяч?

- Нет еще, и не к чему спешить. Сперва я должна осмотреться и подумать.

- Но ты что-то подсчитываешь?

- Ну да, надо же решить, как пустить в оборот тридцать тысяч прибыли, которые мы получим от угля.

- Боже, вот это голова! А я и не подумал. Ну, каковы успехи? Далеко ли ты зашла?

- Не очень. Только года на два или на три вперед. Капитал уже обернулся дважды. Один раз на нефти, другой раз на пшенице.

- Ах, Элек! Отлично! Великолепно! А каков прирост?

- По-моему, дело идет неплохо. Около ста восьмидесяти тысяч чистой прибыли наверняка, но вообще-то, конечно, будет больше.

- О! Грандиозно! Ей-богу, наконец-то нам улыбнулось счастье, - столько лет мы тянули лямку. Элек!

- Да?

- Я ассигную целых три сотни на миссионеров. Смеем ли мы скупиться на такое дело?

- Ты бы не мог поступить благороднее, милый. Это так свойственно твоей великодушной натуре, мой добрый мальчик.

Похвала жены наполнила Салли острым ощущением счастья, но все же у него хватило честности признать, что его поступок оказался возможным лишь благодаря Элек. Ведь если бы не она, он бы не располагал такими деньгами.

Наконец супруги отправились спать, но, пребывая в упоительном трансе, позабыли потушить в гостиной свечу. Они вспомнили об этом, только когда уже разделись. Салли считал, что свечу тушить не надо, что они могут теперь позволить себе такой расход, пусть горит хоть сотня свечей. Но Элек встала, сошла вниз и задула свечу. И правильно сделала, потому что на обратном пути набрела на мысль, с помощью которой сто восемьдесят тысяч долларов, не успев остыть, превратятся в целых полмиллиона.

3

Газетка, которую выписала Элек, выходила по четвергам; совершив путешествие в пятьсот миль, она могла прибыть только в субботу. Письмо дядюшки Тилбери было отправлено в пятницу, следовательно их благодетель опоздал умереть и попасть в последний номер более чем на сутки, но у него было предостаточно времени известить о своей кончине в следующем номере. Таким образом, Фостерам предстояло почти целую неделю ждать, пока выяснится, не случилось ли с дядюшкой Тилбери что-нибудь, оправдывающее их надежды. Неделя была необычайно длинной, напряжение изнурительным. Супруги вряд ли бы выдержали его, если бы не передышки, которые им давали благодатные вечерние грезы. Мы уже знаем, чем они занимались. Элек на всех парах умножала капиталы, а Салли их тратил. Во всяком случае, тратил все, что ему отпускалось.

Наконец пришла суббота, и Фостеры получили "Уикли Сэгамор". Это произошло в присутствии миссис Эверсли Беннет, жены пресвитерианского пастора, которая в тот вечер обрабатывала Фостеров на предмет каких-то пожертвований. И вдруг их беседа скоропостижно скончалась по вине хозяев. Миссис Беннет обнаружила, что Фостеры не слышат ни единого ее слова. Ошеломленная, негодующая, она встала и удалилась. Как только за ней захлопнулась дверь, Элек жадно сорвала обертку бандероли, и глаза супругов впились в столбец, где помещались объявления о смерти. Жестокое разочарование! Ни слова о Тилбери. Элек была христианкой с колыбели, а посему долг и сила привычки повелевали, чтобы она подчинилась установленному ритуалу. Взяв себя в руки, она заметила бодро, с двухпроцентным профессиональным благочестием:

- Смиренно возблагодарим господа за то, что чаша сия миновала Тилбери...

- Подлый обманщик! Чтоб ему...

- Салли! Стыдись!

- А мне наплевать! - парировал разгневанный муж. - Ты же сама так думаешь, и если б не твое безнравственное благочестие, ты бы в этом призналась.

Элек ответила с видом оскорбленного достоинства:

- Не понимаю, как у тебя язык поворачивается говорить такие злые, несправедливые слова. К тому же безнравственного благочестия не бывает.

У Салли заныло сердце, но он, стараясь скрыть это, сделал неуклюжую попытку выйти из положения, изменив форму проступка - словно изменение формы при сохранении состава преступления может обмануть эксперта.

- Я вовсе ничего страшного не хотел сказать. Я хотел сказать не "безнравственное благочестие", а... я думал... думал... я имел в виду... условное благочестие, э-э-э... ну ты сама понимаешь, что я имел в виду. Так сказать, коммерческое благочестие, э-э-э... ну ты же знаешь, что я хочу сказать... берешь подделку и выдаешь за чистопробный товар, вовсе не желая обмануть, а просто по профессиональной привычке, по старой традиции, что ли... по закоснелым обычаям, из верности своим... своим... Будь оно неладно, я просто не могу подыскать точные слова, но ты ведь знаешь, что я хочу сказать, Элек, и что в этом нет ничего дурного. Дай-ка, я снова попробую объяснить. Видишь ли, вот в чем дело. Если человек...

- Ты высказался более чем ясно, - холодно возразила Элек. - И покончим с этим.

- Охотно! - пылко подхватил Салли, отирая со лба пот и всем своим видом являя признательность, которую он был не в силах выразить словами. Затем он мысленно стал оправдываться: "У меня на руках была прикупная карта, верная, но я зарвался и проиграл. Ведь и б игре меня это подводит. Мне бы спасовать, а я не удержался. Вечно не хватает выдержки".

Явно разбитый наголову, Салли выглядел в должной мере кротким и подавленным. Элек простила его взглядом.

И тотчас на первом плане вновь возник самый важный, самый животрепещущий вопрос. Ничто не способно было удержать его под спудом, хотя бы на несколько минут. Фостеры снова принялись решать загадку: почему не появляется сообщение о смерти Тилбери? Они обсуждали эту проблему со всех сторон в более или менее оптимистичных тонах, однако всякий раз возвращались к тому, с чего начали, и приходили к выводу, что единственное здравое объяснение загадочного отсутствия сообщения о смерти Тилбери заключается в том, что Тилбери еще не умер. Это, конечно, прискорбно, даже, пожалуй, несправедливо, но это факт и тут уж ничего не поделаешь. Спорить не о чем. Салли все это представлялось неисповедимым испытанием, выпавшим на их долю, - более неисповедимым, чем обычно, - одним из самых неисповедимых и непостижимых испытаний, какие он мог припомнить на своем веку, о чем он и заявил жене с некоторой горячностью. Но если он надеялся этим спровоцировать Элек, то явно просчитался. Каково бы ни было ее мнение, она держала его при себе: у Элек не было привычки без нужды рисковать ни в мирских делах, ни в делах иного порядка.

Супругам оставалось только ждать следующего номера газеты, - как видно, Тилбери задержался в этом мире. К такому они пришли выводу. Салли и Элек перестали говорить на эту тему и по мере сил зажили по-старому.

Знали бы они только, что все время обвиняли Тилбери понапрасну! Тилбери сдержал свое слово, сдержал его честно. Он умер. Умер точно по расписанию. Он был мертв уже целых четыре дня и свыкся с этим. Он был абсолютно мертв, мертв надежно, мертв, как любой свежий покойник на кладбище. Он умер, располагая более чем достаточным запасом времени, чтобы попасть в последний номер газеты, и не попал туда лишь по воле случая. Такие случаи немыслимы в столичном органе печати, но нередки в жалких захолустных листках, подобных "Сэгамору".

А вышло так: в тот момент, когда версталась первая полоса газеты, заведение Хостеттера "Кафе-мороженое для дам и джентльменов" бесплатно прислало в редакцию кварту прохладительного клубничного напитка, и порция довольно сдержанных сожалений по поводу переселения Тилбери Фостера в мир иной была выкинута, дабы нашлось место для горячей благодарности редактора.

По дороге к шкафу, где хранились гранки, строки сообщения о кончине Тилбери рассыпались, иначе оно бы появилось в одном из последующих номеров "Сэгамора", потому что "Уикли Сэгамор" не пренебрегает "живым материалом", который на его столбцах обретает бессмертие, если только не происходит чрезвычайного происшествия. Но рассыпавшийся материал мертв, ему уже не суждено воскреснуть. Шанс увидеть свет для него утрачен, утрачен навеки. А посему - нравится это Тилбери или нет, пусть он рвет и мечет в своей могиле сколько угодно - сообщение о его смерти никогда не появится в "Уикли Сэгамор".

4

Медленно влачились пять томительных недель. Газета прибывала регулярно каждую субботу, по ни разу не принесла сообщения о смерти Тилбери Фостера. Наконец терпение Салли истощилось, и он с досадой воскликнул:

- Лопни его печенка, он же бессмертный!

Элек сурово отчитала его и добавила с ледяной торжественностью:

- Интересно, каково было бы тебе, если бы ты после таких ужасных слов скоропостижно скончался?

Не долго думая, Салли ответил:

- Я был бы рад, что они не застряли у меня в глотке.

Гордость побудила его хоть как-нибудь постоять за себя, и так как ничего путного ему не пришло в голову, то он изрек вышеупомянутое. После чего счел за лучшее отступить на задний план, то есть убраться подобру-поздорову, дабы супруга не истолкла его в своей риторической ступе.

Один за другим миновали шесть месяцев. Газета все еще хранила молчание о смерти Тилбери. Тем временем Салли не раз закидывал удочку - намекал, что хочет произвести разведку. Элек эти намеки игнорировала. Тогда Салли решил набраться духу и перейти к лобовой атаке. И он без обиняков предложил, что загримируется, поедет в тот городок и тайком разузнает, как обстоят дела. Но Элек решительно и энергично забраковала этот опасный проект.

- Что только не приходит тебе в голову! - сказала она. - Сладу с тобой нет! Вечно следи за тобой, как за малым ребенком, чтобы не угодил в огонь. Сиди на своем месте, никуда ты не поедешь.

- Право же, Элек, я бы сумел это сделать и все было бы в порядке. Уверяю тебя.

- Салли Фостер, разве ты не понимаешь, что тебе придется наводить справки?

- Конечно, ну и что ж? Ни один человек не догадается, кто я такой.

- Нет, вы только послушайте! Но ведь настанет время, когда тебе придется доказывать душеприказчикам, что ты ни разу не наводил справок о покойном. Как быть тогда?

Салли совсем упустил из виду это условие. Он ничего не ответил жене, впрочем тут и отвечать было нечего.

- Ну так вот, - добавила Элек, - выкинь из головы подобные мысли и больше в это дело не путайся. Тилбери тебе расставил ловушку, - неужели ты не понимаешь, что это ловушка? Он только и ждет, чтобы ты в нее попался. Но он этого не дождется, - во всяком случае, покуда я стою на посту, Салли!

- Да?

- Сколько бы ты ни жил на свете, пусть даже целую сотню лет, не смей наводить никаких справок о Тилбери. Обещай!

- Обещаю... - со вздохом вымолвил Салли весьма неохотно, после чего Элек смягчилась.

- Имей терпение, - наставляла она мужа. - Дела наши идут успешно и мы можем ждать: спешить не к чему. Наш маленький, но твердый доход все время увеличивается. А что касается будущих сделок, то их у нас будут тысячи. Во всем штате нет семьи с такими видами на будущее, как у нас. Мы, можно сказать, уже купаемся в деньгах. Тебе это ясно?

- Да, Элек.

- Так возблагодари бога за все, что он для нас делает, и перестань волноваться. Надеюсь, ты не думаешь, что мы бы достигли таких выдающихся успехов без его особого участия и руководства?

Последовало неуверенное: "Не-н-нет, конечно же нет", а затем прочувствованное, полное восторга:

- А все же, когда речь идет о биржевых махинациях или когда нужно обвести вокруг пальца Уолл-стрит, готов поручиться, что при твоем уме и сообразительности ты не нуждаешься в советах какого-нибудь дилетанта, будь я трижды...

- Да замолчи же ты, бога ради! Я понимаю, ты не хочешь сказать ничего дурного или оскорбительного, мой бедняжка, но, право же, ты и рта раскрыть не можешь, чтобы не изречь такого, от чего просто в дрожь кидает. Ты держишь меня в вечном страхе. За тебя самого и за всех нас. Прежде я не боялась грома небесного, но теперь, когда я его слышу, я...

Голос ее дрогнул, она залилась слезами и никак не могла успокоиться. Вид плачущей жены потряс Салли до глубины души, он заключил ее в объятья, стал ласкать и утешать, обещал исправиться, клял себя и, полный раскаяния, умолял о прошении. Он искренне сожалел о содеянном и был готов на любые жертвы, лишь бы искупить свою вину.

И вот, наедине с самим собой он предавался долгим и глубоким раздумьям, принимал самые благие решения. Обещать исправиться нетрудно, и он уже дал такое обещание. Но будет ли оно твердой гарантией? Нет, это лишь временная мера: ведь Салли знал свои слабости и самому себе горестно признавался в них, - он знал, что не сдержит слова. Нужно найти лучшее, более надежное средство, и Салли нашел его. Он истратил драгоценные сбережения, которые копил долго, цент за центом, и... поставил на крыше громоотвод.

Спустя некоторое время Салли снова принялся за старое.

Какие чудеса творит привычка! И как быстро и как легко ее приобрести! Мелкую, незначительную - и такую, которая коренным образом изменяет наш характер. Если случится, что мы две ночи подряд проснемся в два часа, бейте тревогу, ибо, произойди это еще раз - и случайность превратится в привычку. А если целый месяц злоупотреблять спиртным... Впрочем, все это общеизвестные истины.

Привычка строить воздушные замки, привычка видеть сны наяву - как она укореняется! Какой становится отрадой! Как мы каждую минуту досуга стремимся отдаться во власть ее чар, как упиваемся ими, предаемся им всей душой, опьяняемся обманчивой фантазией! И как быстро Жизнь Грез переплетается и сливается с реальной Жизнью Будней настолько, что мы уже не можем их различить.

Вскоре Элек выписала чикагскую газету и "Уолл-стрит Пойнтер". Острым глазом финансиста она целую неделю изучала их столбцы столь же прилежно, как библию по воскресеньям. С немым восхищением следил Салли за тем, как быстро и уверенно развиваются ее ум и талант и как зреет ее дар провидения в обращении с ценностями материальными, равно как и с духовными. Гордился он и тем, как дерзко, как отважно она манипулировала мирскими делами, и тем, как осмотрительно она заключала сделки духовного порядка. Он видел, что ни в том, ни в другом случае она никогда не теряет головы. С героической смелостью она часто шла на риск в мирских сделках, но всегда незаметным образом добивалась своего в другом - в делах духовных она действовала осторожно и наверняка. Тактика ее была здравой и простой, и, как она сама пояснила мужу, заключалась в следующем: земной капитал - для спекуляции, а духовный - это надежный, неприкосновенный вклад. В первом случае она была готова пускаться в рискованную биржевую игру, но что касается второго, то тут "о риске не могло быть и речи". Элек хотела твердой прибыли из расчета сто центов на доллар вклада, и чтобы сальдо было должным образом подведено в ее бухгалтерских книгах.

Всего лишь несколько месяцев потребовалось на то, чтобы развить воображение Элек и Салли. Ежедневные упражнения немало способствовали деятельности обоих механизмов. В результате Элек стала "печь" воображаемые деньги так быстро, как сперва не могла и мечтать, а способность Салли тратить их развивалась пропорционально строгости запрета, который немедленно накладывала супруга.

Поначалу Элек рассчитывала, что операция с углем принесет свои плоды через год, и лишь нехотя признала, что этот срок может сократиться на девять месяцев! Но то были всего лишь первые робкие проявления финансового ума, еще не закаленного школой, опытом, практикой. Все это вскоре пришло, и воображаемые девять месяцев исчезли, а воображаемый вклад в десять тысяч долларов с победой возвратился домой и принес в своем походном ранце триста процентов прибыли.

Это был великий день для супругов Фостер. Они даже онемели от радости. Онемели они еще и по другой причине: внимательно изучив конъюнктуру, Элек со страхом и трепетом отважилась на первую пробу в биржевой игре, рискнув остальными двадцатью тысячами обещанного наследства. Перед ее мысленным взором акции повышались пункт за пунктом, причем ситуация на рынке в любой момент грозила измениться; и вот наконец, не в силах вынести напряжение - ведь Элек была еще новичком в биржевом деле и ей не хватало закалки и выдержки, - она отдала своему воображаемому маклеру воображаемый приказ по воображаемому телеграфу: продавать! Она сказала, что удовлетворится прибылью в сорок тысяч долларов. Продажа акций состоялась в тот же самый день, когда выгорело дело с угольными шахтами. Как я упомянул выше, супруги онемели от радости. В тот вечер они сидели ошеломленные, блаженно счастливые, пытаясь осознать грандиозное событие, невероятное событие: теперь они стоят сто тысяч долларов звонкой воображаемой монетой! Да, именно так.

С той поры Элек уже не боялась игры на бирже. Во всяком случае, не настолько, чтобы терять сон и румянец, как это случилось при ее дебюте.

То была памятная ночь! Постепенно сознание того, что они богаты, прочно внедрилось в сердца Фостеров, и тогда они принялись находить применение своим деньгам. Если б мы смотрели глазами этих мечтателей, то увидели бы, как их опрятный деревянный домик исчез и на его месте появился двухэтажный кирпичный особняк с чугунной оградой перед фасадом. Мы увидели бы также, что с потолка гостиной свисает люстра с тремя газовыми лампами. Мы увидели бы, что скромный коврик превратился в брюссельский ковер - полтора доллара за ярд; мы увидели бы, что исчез плебейский очаг, и вместо него, повергая в благоговейный трепет все вокруг, появилась огромная импозантная печь со слюдяными окошками. Мы увидели бы и многое другое, а среди прочих вещей коляску, меховую полость, цилиндр и так далее.

С того дня, несмотря на то, что их дочери и соседи по-прежнему видели все тот же деревянный домик, для Элек и Салли он превратился в кирпичный двухэтажный особняк. Не проходило вечера, чтобы Элек не волновалась из-за счетов за газ, но всякий раз вместо утешения слышала беспечный ответ Салли: "Ну что ж, мы можем себе это позволить!"

Прежде чем лечь спать в ту ночь, когда они разбогатели, супруги решили, что это событие нужно отметить. Они должны устроить прием. Однако что сказать дочерям и соседям? Объявить, что они разбогатели, нельзя, хотя Салли горел желанием это сделать. Но Элек не поддавалась и не разрешала. Она сказала, что хотя деньги все равно что у них в кармане, лучше подождать, пока они действительно туда попадут. Она стояла на своем и была непоколебима. "Нужно хранить нашу тайну, - повторяла она, - хранить от дочерей и от всех".

Как же быть? Они должны отпраздновать великое событие, отпраздновать непременно, но раз необходимо хранить тайну, что же тогда праздновать? В ближайшие три месяца не предвидится никаких дней рождения. Что касается Тилбери, то тут и говорить нечего, он, как видно, намерен жить вечно. Так что же в конце концов праздновать? Салли уже терял терпение и негодовал. Но вдруг его осенило - это пришло к нему по наитию, и все тревоги улетучились в мгновение ока. Они отпразднуют... открытие Америки! Блестящая идея!

Элек несказанно гордилась своим мужем. Она утверждала, что ничего подобного никогда бы не пришло ей в голову. Однако Салли, хотя его так и распирало от радости и восторженного удивления самим собой, старался этого не выказывать. Он отвечал, что тут нет ничего особенного и что, право же, любой мог бы такое придумать.

Но Элек горделиво тряхнула головой:

- Как бы не так! Любой! Уж не Осанна ли Дилкинс?! Или Адельберт Пинат? Бог ты мой, как же! Хотела бы я посмотреть, как бы им это удалось. Им дай бог открыть какой-нибудь островок в сорок акров, да и то не хватит пороху. А уж целый континент... Ну нет, Салли Фостер, ты сам великолепно знаешь, что они на это не способны, даже если у них от натуги вылезут глаза на лоб или сами они вылезут из кожи.

Добрая душа, она понимала, что ее супруг талантлив. И даже если любовь побуждала ее слегка переоценивать размеры его таланта, то, право же, это невинный порок, который вполне можно простить, приняв во внимание его побудительное начало.

5

Прием удался. Все друзья были в сборе, и молодые и старые. Среди первых - Флосси и Грейси Пинат вместе со своим братом Адельбертом - молодым, подающим надежды подмастерьем жестянщика; а также Осанна Дилкинс-младший - подмастерье штукатура, только что закончивший ученичество. Уже много месяцев Адельберт и Осанна проявляли интерес к Гвендолен и Клитемнестре Фостер, и родители девушек замечали это не без тайного удовлетворения. Но вдруг они обнаружили, что это чувство исчезло. Они поняли, что перемена в их финансовом положении воздвигла социальный барьер между их дочерьми и какими-то мастеровыми. Теперь их дочери могут и должны сделать партию получше. Да, должны! Им нужны мужья рангом не ниже адвокатов или коммерсантов. Уж папа и мама об этом позаботятся. Никаких мезальянсов!

Но все эти размышления и планы оставались тайными, а потому не омрачили празднества. Зато всем бросились в глаза безмятежное, благородное спокойствие, внушительная осанка, торжественность поведения супругов, восхитившие и даже несколько озадачившие гостей. Все обратили на это внимание, все это обсуждали, но никто не мог понять, в чем тут причина. Это было поразительно, это было таинственно. Трое гостей, не сговариваясь и не подозревая даже, что попали в самую точку, заметили: "У них такой вид, словно они разбогатели".

Именно так оно и было.

Большинство матерей взялись бы за матримониальные дела по старой методе: как можно торжественнее и бестактнее они прочли бы дочерям нотацию, словно специально рассчитанную на то, чтобы, вызвав слезы и дух противоречия, привести к обратным результатам. Упомянутые мамаши еще больше бы испортили дело, потребовав, чтобы молодые ремесленники прекратили свои ухаживания. Но мамаша Фостер была не из таких. У нее был сугубо практический склад ума. Она не сказала ни слова ни заинтересованным сторонам, ни друзьям, ни кому-либо другому, кроме Салли. Он выслушал жену и все понял. Понял и оценил!

- Ясно, - сказал он. - Вместо того чтобы браковать предложенные образцы, тем самым нанося обиду и без нужды портя всю коммерцию, ты просто-напросто предлагаешь за ту же цену товар более высокого качества, а остальное предоставляешь природе. Это мудрость, Элек, твердокаменная, здоровая мудрость. Кто у тебя на примете? Ты уже их выбрала?

Нет, она еще не выбрала. Сперва нужно ознакомиться с положением на рынке. Супруги так и сделали. Прежде всего они обсудили кандидатуры Брейдиша - молодого, подающего надежды адвоката, и Фултона - молодого, подающего надежды дантиста. Элек сказала, чтобы Салли пригласил их на обед. Но не сразу, не к чему спешить, следует держать эту пару под наблюдением и выжидать. Лучше в столь важном деле действовать без спешки.

Это тоже оказалось мудрым решением. Не прошло и трех недель, как Элек путем блестящей биржевой операции сорвала огромный куш и увеличила свои воображаемые сто тысяч долларов до четырехсот тысяч. В тот вечер супруги были на седьмом небе от счастья. Впервые за обедом они позволили себе шампанское. Правда, не настоящее шампанское, не достаточно реальное, если учесть количество фантазии, которое на него было затрачено. Автором идеи был Салли, и Элек в минуту слабости уступила ему. В глубине души они оба были встревожены и смущены: ведь Салли был образцовым трезвенником и во время похоронных процессий носил фартук, при взгляде на который все собаки немедленно приходили в раж. Элек же была членом Женского христианского союза трезвенниц, и следовательно - всем тем, что олицетворяет чугунную добродетель и душераздирающую святость.

Но что поделаешь, гордыня богатства приступила к своей разрушительной работе. Супруги дошли до того, что еще раз доказали печальную истину, которая уже многократно была доказана ранее: если великим и благородным защитником от суетных пороков и недостойного тщеславия является принцип, то бедность - защитник в шесть раз более надежный.

Свыше четырехсот тысяч долларов капитала! Супруги снова занялись матримониальным вопросом. Адвокат и дантист более не упоминались. Они потеряли все шансы. Их исключили за игры, их дисквалифицировали. Теперь супруги обсуждали кандидатуру сына мясопромышленника и сына местного банкира. Но под конец, так же как и раньше, они решили выждать, все как следует обдумать и действовать осторожно и наверняка.

Вскоре им опять улыбнулось счастье. Элек, бывшая все время начеку, увидела заманчивую, но рискованную возможность и отважно ринулась в бой. Наступили дни страха, сомнений, лихорадочной тревоги, - неудача принесла бы им полное разорение. Но вот результаты сделки стали известны, и Элек, обессиленная от радости, едва владея голосом, промолвила:

- Теперь можно вздохнуть с облегчением! Мы стоим круглый миллион!

Из глаз Салли полились благодарные слезы.

- О Электра! - сказал он. - Брильянт среди женщин, возлюбленная моего сердца! Наконец-то мы свободны, мы купаемся в золоте, и никогда больше нам не нужно будет скупиться. Пришло время для "вдовы Клико"! - И он достал бутылку можжевелового пива и совершил жертвоприношение со словами: "Плевать, что дорого!", а жена лишь мягко упрекнула его укоризненным, но влажным и счастливым взглядом.

Супруги Фостер сдали в архив сына мясопромышленника и сына банкира и уселись обсуждать кандидатуры сына губернатора и сына конгрессмена.

6

Было бы крайне утомительно следить за всеми головокружительными скачками, которые проделывали воображаемые капиталы Фостеров с того дня. Это было невероятно, сногсшибательно, ослепительно. Все, к чему прикасалась Элек, превращалось в волшебное золото, и сверкающие груды его поднимались все выше и выше, до самого небосвода. Миллионы за миллионами низвергались на них, но грохочущий поток не иссякал. Пять миллионов... десять миллионов... тридцать... Ужели не будет конца?

Два года прошли в ослепительном безумии. Опьяненные супруги почти не замечали бега времени. Теперь у них было триста миллионов долларов; они входили в состав правления всех крупнейших предприятий и концернов страны; и все еще, по мере, того, как шло время, капиталы их возрастали - пять миллионов одним махом, десять миллионов! Фостеры едва успевали вести им счет. Триста миллионов удвоились, затем удвоились снова, и опять, и еще раз...

Два миллиарда четыреста миллионов долларов!

Супруги Фостер даже потеряли контроль над делами. Возникла необходимость произвести переучет ценностей и капитала и разобраться во всем. Фостеры это знали, чувствовали, понимали, как это необходимо. Но они также понимали, что, взявшись за такую работу, смогут выполнить ее успешно и должным образом довести до конца только в том случае, если будут трудиться без перерыва долгое время. Им потребуется не менее десяти часов. Но как же выкроить десять свободных часов кряду? Ведь целый день Салли продавал булавки, сахар или ситец; ведь целый день Элек стряпала, мыла посуду, подметала полы и стелила постели, - и никто не помогал ей, ибо дочерей оберегали для высшего общества. Супруги знали, что есть способ раздобыть необходимые десять часов, и что это единственный способ, но оба стыдились назвать его. Каждый из них ждал, что это сделает другой. Наконец Салли не выдержал:

- Одному из нас все равно придется уступить, - сказал он. - Пусть это буду я. Считай, что я назвал этот способ - не обязательно его называть вслух.

Элек покраснела, но исполнилась благодарности. Без дальнейших рассуждений супруги впали во грех - они нарушили заповедь, запрещающую работать в воскресный день. Ибо только в воскресенье они и могли выкроить десять свободных часов. Это был еще один шаг по наклонной плоскости, за ним последовали другие. Несметное богатство несет соблазны, неизбежно и неуклонно подрывающие моральные устои тех, кто не привык обладать им.

Супруги Фостер опустили шторы и нарушили заповедь. Упорно и терпеливо трудились они в поте лица, ревизуя свои вложения, и составили их перечень. И надо сказать, что перед ними возникла внушительная процессия именитых концернов, - начиная от "Рэлуэй Систем", "Стимер Лайнс", "Стандард-Ойл", "Оушэн Кэйблз", "Проволочный телеграф" и проч., и кончая "Клондайком", "Дэ Бирс", "Темными делами Таммани-Холла" и "Отделом сомнительных привилегий в почтовом ведомстве"...

Два миллиарда четыреста миллионов! И все надежно вложены в доходные предприятия и гарантированные ценные бумаги. Общая прибыль - сто двадцать миллионов в год.

Млея от восторга, Элек промурлыкала:

- Ну как, довольно?

- Да, Элек.

- Что будем делать дальше?

- Поставим точку.

- Прекращаем дела?

- Да.

- Не возражаю. Теперь, после трудов праведных, мы отдохнем и будем жить в свое удовольствие.

- Отлично! Элек!

- Да, мой дорогой?

- Какую часть дохода мы можем истратить?

- Весь целиком.

Супругу показалось, что с рук и ног его свалились пудовые оковы. Он не ответил: от счастья он лишился дара речи.

С тех пор Фостеры регулярнейшим образом нарушали заповедь каждое воскресенье. Труден лишь первый шаг по пути порока. Весь воскресный день, после церкви, они посвящали изысканию способов, как израсходовать деньги. За этим восхитительным занятием они засиживались до поздней ночи. И за каждый такой сеанс Элек расточала миллионы на невиданные благотворительные предприятия и религиозные начинания, а Салли расточал не менее огромную сумму на вещи, которым он - вначале! - давал определенные наименования. Только вначале. В дальнейшем они утратили ясность очертаний и постепенно слились в категорию "то да се", превратившись, таким образом, в нечто спасительно неопределенное. Ибо Салли погибал... Размещение всех этих миллионов весьма чувствительным образом сказалось на семейных расходах на сальные свечи. Некоторое время Элек тревожилась, но вскоре перестала волноваться, потому что для этого исчез повод. Она страдала, скорбела, сгорала со стыда, но... молчала, а следовательно - стала соучастницей преступления. Дело в том, что Салли таскал свечи: он грабил магазин. Так бывает всегда. Огромное богатство для человека, к нему не привыкшего, - яд, разъедающий его душу. Когда Фостеры пребывали в бедности, им можно было доверить несметное количество свечей. Теперь же... но лучше не будем говорить об этом. От свечей до яблок лишь один шаг. И Салли стал воровать яблоки, потом мыло, потом кленовый сахар, консервы, посуду... О, как легко скатываться все ниже и ниже по наклонной плоскости, если вы уже соскользнули хотя бы на дюйм.

Тем временем блистательное шествие фостеровских миллионов было отмечено и другими событиями. Созданный их воображением кирпичный особняк уступил место грандиозному каменному строению с острой крышей, узор которой напоминал шахматную доску. Со временем и оно исчезло, уступив место еще более великолепному жилищу, а то - другому, и так далее. Один за другим строились воздушные замки, все выше, просторнее, величественнее. Но каждый из них, в свою очередь, исчезал, пока наконец в эти последние знаменательные дни наши фантазеры не переселились далеко-далеко, в великолепный, возвышавшийся на зеленом холме дворец, из окон которого открывался прекрасный вид на долину, и реку, и уходящую к горизонту гряду гор, окутанных нежной дымкой. И все это - их владения, все это собственность наших мечтателей. Во дворце снуют ливрейные слуги, именитые гости съезжаются туда из всех столиц мира.

Дворец этот находился за дальними далями - там, в стороне восходящего солнца, бесконечно далеко, астрономически далеко: в Ньюпорте, штат Род-Айленд, в Обетованной земле Высшего Общества, в заповедных доменах американской аристократии. Как правило, Фостеры проводили часть воскресенья после церкви в своем великолепном дворце, а остальное время разъезжали по Европе или же плавали на собственной яхте. Шесть жалких будней - на невзрачной окраине Лейксайда; седьмой день - в Сказочной стране, - это уже вошло в привычку, определило их жизненный уклад.

В строго ограниченной Жизни Будней они оставались по-прежнему трудолюбивыми, усердными, осмотрительными, практичными и экономными. Незыблемо держались они возвышенных и суровых догматов пресвитерианской церкви и преданно, по мере умственных и душевных сил, трудились ради ее вящего блага. Но в Жизни Грез они подчинялись капризам фантазии, куда бы те их ни завлекали, какими бы ни были изменчивыми.

Правда, причуды Элек были не слишком замысловаты и не очень многочисленны, зато Салли давал себе волю. Так, в Жизни Грез Элек перешла в лагерь приверженцев епископальной церкви, ибо ее привлекали громкие звания. Затем она примкнула к Высокой Церкви - из-за свечей и пышных обрядов. А далее, вполне естественно, - обратилась к Риму: ведь у католиков имеются кардиналы и еще больше свечей. Но для Салли подобные метаморфозы были сущей безделицей. Его Жизнь Грез являла собой блистательную, непрерывную вереницу волнующих событий, и каждое из них сверкало свежестью и новизной, потому что Салли сменял их так же часто, как религию. А с религией Салли расправлялся круто и менял веру вместе с рубашкой.

Фостеры щедрой рукой тратили деньги на свои причуды еще в самом начале финансового расцвета, а по мере умножения их богатств траты эти все возрастали и со временем стали поистине несметны.

За одно воскресенье Элек воздвигала один, а то и два университета, да одну-две больницы и отель "Раутон", да еще с десяток церквей, а то и кафедральный собор в придачу; так что однажды Салли с весьма неуместной игривостью заметил, что Элек "считает день потерянным, если не пошлет за океан целый корабль миссионеров - убеждать непросвещенных китайцев выменять чистопробное двадцатичетырехкаратовое вероучение Конфуция на фальшивое христианство".

Это бестактное замечание ранило Элек в самое сердце, и она ушла, заливаясь слезами. Зрелище это, в свою очередь, ранило сердце Салли, и он, мучимый болью и стыдом, готов был отдать все на свете ради возможности взять свои слова обратно. И ведь что его доконало: жена не упрекнула его ни единым звуком. Ни единого замечания не услышал он из ее уст, ни одного намека насчет того, что не мешало бы ему на себя посмотреть, - а ведь она могла сказать столько горьких слов! Она отомстила ему своим благородством и выдержкой, заставила его обратить взор на себя. Перед ним промелькнула в ярких видениях жизнь, которую он вел последние годы безграничного процветания, и пока Салли вглядывался в нее, лицо его залила краска, а душу объяло чувство стыда. Жизнь Элек - как она прекрасна, как неуклонно устремляется ввысь; в то время как его жизнь суетна, полна низкого тщеславия, себялюбия, пуста и жалка. И куда ведет его жизненный путь? Не вверх - нет! - вниз, все ниже и ниже.

Он сравнивал деяния Элек со своими. Как он посмел упрекнуть ее! Он! А что же ему сказать о себе? Когда она воздвигала свою первую церковь, что делал он? Вовлекал других пресыщенных мультимиллионеров в Покер-клуб, осквернял ими свой дворец, растрачивал сотни тысяч на каждое такое сборище и глупо кичился громкой сомнительной славой, которую этим снискал. Когда она строила свой первый университет, чем занимался он? Тайно предавался разврату в обществе подобных же кутил - мультимиллионеров по деньгам, но нищих духовно. Когда она открыла свой первый приют для подкидышей, что свершил он? Увы! Когда она проектировала Общество Облагораживания Пола, что делал он? О боже! Когда она с когортой членов Женского христианского союза трезвенниц шла в поход на роковую бутылку, что делал он? Напивался по три раза в день. Когда ее, воздвигнувшую сотню соборов, благосклонно принял и благословил сам папа, наградив Золотой Розой, которую она столь доблестно заслужила, что делал он? Срывал банк в Монте-Карло.

Салли остановился. Он не мог, он был не в силах продолжать перечень своих грехов и, приняв великое решение, поднялся. Его тайная жизнь должна быть разоблачена, он должен признаться во всем. Он пойдет и обо всем ей расскажет.

И он это сделал. Он поведал ей все и рыдал на ее груди, лил слезы, стонал и молил о прощении. Удар был жестоким и едва не сразил Элек, но ведь Салли принадлежит ей, он сокровенная частица ее сердца, свет ее очей. Могла ли она его отвергнуть? Нет, и Элек простила его... Правда, она чувствовала, что он уже никогда не сможет быть для нее тем, чем был прежде. Она знала, что он способен раскаяться, но не исправиться. Однако даже такой морально искалеченный, испорченный человек - даже такой, - разве он не принадлежит ей всецело, разве он не остается ее кумиром, которому она будет вечно поклоняться? И Элек, сказав, что она его раба, его прислужница, распахнула для него свое страждущее сердце.

7

Спустя некоторое время, как-то воскресным летним днем, супруги Фостер плыли по морю на своей воображаемой яхте, лениво растянувшись под тентом на кормовой палубе и наслаждаясь досугом. Оба хранили молчание, ибо каждый был занят своими мыслями. За последнее время эти периоды молчания наступали все чаще, прежняя близость и сердечность понемногу исчезали. Потрясающее признание Салли сделало свое дело. Элек силилась отогнать прискорбные воспоминания, но они не покидали ее, горечь и стыд отравляли ее прекрасную Жизнь Грез. Теперь - по воскресеньям - она видела, что ее муж превращается в какое-то отвратительное пустое существо. Она не могла закрыть на это глаза и в такие дни старалась как можно меньше смотреть на него.

Ну, а она? Неужели она столь безгрешна? Увы, Элек знала, что это не так. Ведь и она хранила от мужа тайну, и она поступала по отношению к нему нечестно, и ее часто мучила совесть. Элек нарушила соглашение и скрывала это от Салли. Поддавшись непреодолимому соблазну, она снова пустилась в спекуляцию. Она рискнула их состоянием, скупив "на разницу" железные дороги, угольные и стальные компании всей страны, и теперь каждый час по воскресеньям трепетала от страха, как бы не выдать себя каким-нибудь случайным словом. Пристыженная, удрученная своим предательством, она не могла удержаться, чтобы не обратить с состраданием свое сердце к мужу. Ей было мучительно стыдно видеть, как он, пьяный, блаженно возлежит под навесом и ни о чем не подозревает. Ни тени подозрения - наоборот, он полон безоговорочной трогательной веры в нее, в то время как по ее воле над его головой висит на тонкой нити грозящее бедой, сокрушительное...

- Послушай, Элек!

Элек очнулась. Она была благодарна мужу за то, что он оторвал ее от горьких мыслей, и ответила с былой нежностью в голосе.

- Да, мой дорогой?

- Знаешь, Элек, по-моему, мы совершаем ошибку, - вернее, ты. Я имею в виду дела с замужеством.

Салли приподнялся - тучный, одутловатый, благодушный, словно бронзовый Будда, - и заговорил очень серьезно:

- Подумай сама. Прошло уже более пяти лет. И ты с самого начала ведешь все ту же политику. С каждым нашим успехом ты требуешь повышения еще на пять пунктов. Всякий раз, когда я надеюсь, что вот-вот наконец будет свадьба, перед тобой возникает что-нибудь более заманчивое, и я опять терплю разочарование. На тебя не угодишь. Так мы останемся ни с чем. Сперва мы дали отставку дантисту и адвокату. И это было правильно, вполне разумно. Потом мы дали отставку сыну банкира и наследнику мясника. И тоже правильно, тоже разумно. Потом забраковали сына конгрессмена и сына губернатора, - признаю, и это было вполне разумно. За ними пошли в отставку сын сенатора и сын вице-президента Соединенных Штатов - тоже абсолютно правильно: не очень-то надежное дело все эти важные посты. Тогда ты перекинулась на аристократию, и я было решил, что мы наконец нашли то, что надо. Я надеялся, что мы закинем сеть в самую глубь Четырехсот Семейств и выудим какую-нибудь родословную - почтенную, осиянную святостью, наполненную древностью стопятидесятилетнего настоя, прошедшую вековую дезинфекцию и выветрившую запах соленой трески и звериных шкурок и за все это время не запятнавшую себя ни единым днем работы, а потом... О, потом, конечно, справим свадьбы. Но тут из Европы приезжает пара аристократов чистых кровей, и ты мигом кидаешь за борт полукровок. Это подействовало на меня крайне удручающе. А с тех пор - какая чехарда! Ты отставила двух баронетов ради баронов. Ты отставила баронов ради виконтов. Виконтов ради графов. Графов ради маркизов. Маркизов ради выводка герцогов. Знаешь, Элек, закрывай счет, - ты перешла все границы. Ведь ты можешь закупить с торгов добрую четверку герцогов! Четырех национальностей! И все отменных статей и родословной, все банкроты и по уши в долгах. И хоть они обойдутся недешево, но мы можем себе это позволить. Довольно, Элек, не тяни больше, прекрати эту нервотрепку. Покажи весь комплект девочкам, и пусть они выбирают!..

Во время обличения ее матримониальной политики Элек улыбалась с видом рассеянным и довольным. Глаза ее излучали мягкий свет, надо думать - торжества, и порою даже искрились, словно она таила сюрприз. Наконец она произнесла как можно спокойнее:

- Салли, а что, если речь идет об особах королевской крови?

Феноменально! Бедняга был так ошарашен, что даже споткнулся и упал, оцарапав ногу о крамбол. На миг у него закружилась голова, но все же он кое-как поднялся, сел рядом с женой, и из его мутных глаз полился поток былого восхищения и любви.

- Клянусь богом! - пылко воскликнул Салли. - Элек, ты великая женщина! Ты величайшая женщина на свете! Я никогда не сумею охватить твои масштабы. Никогда не сумею изведать твои бездонные глубины. И я еще осмелился критиковать твою стратегию! Я! Ведь если бы я дал себе труд поразмыслить, то понял бы, что у тебя припрятан особый козырь. Но, душа моя, я сгораю от нетерпения. Расскажи мне скорее обо всем.

Супруга, польщенная и счастливая, приблизила губы к его уху и шепотом назвала имя коронованной особы. У Салли захватило дух, лицо его озарилось.

- Вот это да! - сказал он. - Вот это улов! У него и рулетка, и кладбище, и епископ, и собор. И все это - действительно его собственность. И все - высший сорт. Одно из самых богатых княжеств в Европе [речь идет о
княжестве Монако, занимающем территорию в 1,5 кв. км]. А кладбище! Изысканнейшее в мире! Только для самоубийц. Вот оно как. Для всех прочих приема нет - не хватает места. Земли там немного, но все же достаточно: восемьсот акров под кладбищем и еще сорок два за его пределами. Но главное - суверенитет! Земля - пустое! Земли на свете сколько хочешь. Вон в Сахаре ее хоть отбавляй.

Элек сияла. Она была счастлива.

- Подумай, Салли, - сказала она. - Эта династия роднилась только с королевскими и императорскими фамилиями Европы. Наши внуки будут сидеть на тронах!

- Это уж как пить дать! И к тому же будут держать скипетры и орудовать ими так же естественно и свободно, как я своим ярдом. Это поистине грандиозный улов, Элек. А что, он уже на крючке, не сорвется? Нет ли тут риска?

- Нет, можешь на меня положиться. - Он статья прихода, а не расхода; так же как и второй.

- Кто же второй?

- Его королевское высочество Сигизмунд-Зигфрид-Лауэнфельд-Динкельшпиль-Шварценберг Блутвурст, наследный великий герцог Катценъяммерский!

- Да не гложет быть! Неужели правда?

- Такая же правда, как то, что я здесь сижу. Честное слово.

Сердце Салли переполнилось до краев, и он в экстазе прижал Элек к груди.

- Как это все замечательно! Ведь это древнейшее и благороднейшее из трехсот шестидесяти четырех старинных германских княжеств, и одно из немногих, которому разрешили сохранить свой статус в пору, когда Бисмарк стал их стричь. Между прочим, я в том краю бывал. Там есть канатная дорога, свечная фабрика и армия. Регулярное войско - пехота и кавалерия. Три солдата и лошадь. Да, Элек! Ожидание было долгим, полным душевной муки и обманутых надежд, но, видит бог, теперь я счастлив. Счастлив и благодарен тебе, моя дорогая, тебе, которая всего этого добилась. Когда же свадьба?

- В будущее воскресенье.

- Отлично. И мы устроим свадебную церемонию с самой что ни на есть королевской пышностью, как того заслуживает королевский сан женихов. Да, насколько мне известно, для лиц королевской крови узаконен только один вид брака, а именно - морганатический брак [Морганатический брак - брак между членом царствующего дома и лицом невладетельного рода или же вовсе нетитулованным. Дети от морганатического брака престол не наследуют.].

- Почему его так называют, Салли?

- Понятия не имею, но мне досконально известно, что именно в такой брак вступают особы коронованные, и только коронованные.

- Стало быть и мы будем настаивать на таком браке. Более того, я их к этому вынужу. Морганатический брак - или никакого!

- И кончай игру! - заключил Салли, в восторге потирая руки. - Ведь это будет первый такой брак в Америке! Элек, Ньюпорт сойдет с ума от зависти!

Затем супруги умолкли и на крыльях фантазии полетели в дальние страны, чтобы пригласить на свадебное пиршество всех существующих на свете монархов и членов их семейств и обеспечить им бесплатный проезд.

8

Три дня супруги Фостер парили в облаках. Они лишь смутно сознавали то, что происходило вокруг. Все виделось им неясно, словно в тумане. Они погрузились в мечты и часто даже не слышали, что им говорят, а если и слышали, то не понимали смысла и отвечали сбивчиво или невпопад. Салли отпускал ситец на фунты, сахар на ярды, и когда спрашивали свечи, подавал мыло; Элек же кидала в лохань кошку и поила молоком грязное белье. Все вокруг поражались, дивились, недоумевали: "Что такое стряслось с этими Фостерами?"

Прошло три дня, а затем развернулись события! Дела приняли удачный оборот, и в течение сорока восьми часов, воображаемые биржевые операции Элек приобрели головокружительный размах. Акции стремительно повышались в цене. Вверх, вверх, неуклонно вверх! Уже превысили поминал! Выше, выше, еще выше! Пять пунктов выше номинала, десять, пятнадцать, двадцать! Двадцать пунктов чистой прибыли в спекуляции огромного масштаба, и вот воображаемые маклеры по воображаемому междугороднему телефону отчаянно завопили: "Продавайте, продавайте! Ради всех святых, продавайте!"

Элек сообщила Салли эту потрясающую новость, и он стал вторить:

- Продавай! Продавай! Смотри, не просчитайся. Теперь, когда в твоих руках все, - продавай!

Но Элек напрягла свою железную волю, поставила ее на якорь и заявила, что даже под угрозой смерти будет ждать, чтобы акции повысились еще на пять пунктов.

Это было роковое решение. Уже следующий день ознаменовался историческим крахом, небывалым крахом, умопомрачительным крахом; Уолл-стрит трясло, вся масса самых надежных ценных бумаг за пять часов упала на девяносто пять пунктов, и можно было видеть, как мультимиллионер просит милостыню на Бауэри [Бауэри - улица в Нью-Йорке, где живет беднота].

Элек не ослабляла мертвой хватки и держалась до последнего, но вот наступил конец. Воображаемые маклеры спустили все ее акции. И только тогда, только после этого мужское начало в ее натуре было побеждено, а женское снова взяло верх. Заливаясь слезами, она обвила руками шею мужа.

- Я одна виновата во всем, - говорила она. - Не прощай меня, я этого не перенесу. Мы нищие! Нищие! И я так несчастна. Свадьбы не состоятся, все это в прошлом. Теперь нам не на что купить даже дантиста.

Горький упрек чуть было не сорвался с языка Салли: "Я же умолял тебя продавать, а ты..." Однако он его не высказал. У него не хватало духу усугу@лять страдания этого сломленного, кающегося существа. Более благородная мысль пришла ему в голову.

- Крепись, моя Элек, - сказал он. - Еще не все потеряно! Подумай! Ты же в действительности не пускала в оборот ни единого цента из наследства дядюшки Тилбери, а лишь его воображаемый капитал. Ведь то, что мы утратили, было всего лишь доходом, который сулило нам будущее благодаря твоему несравненному финансовому гению. Не падай духом. Забудь все невзгоды - у нас еще есть нетронутые тридцать тысяч долларов! И представь себе, сколько ты после такой школы сумеешь из них выжать через год-другой. Свадьбы не отменяются, они просто откладываются.

Это были благословенные слова. Элек понимала, насколько они справедливы, и воздействие их было поистине гальваническим. Слезы высохли, могучий дух Элек снова воспрянул во всем своем величии. Со сверкающими глазами и исполненным благодарности сердцем она подняла руку, словно принося клятву и прорицая будущее.

- Отныне я провозглашаю...

Но тут ее прервал посетитель. Это был редактор и владелец газеты "Сэгамор". Он приехал в Лейксайд из чувства долга: проведать всеми забытую одинокую бабушку, которая приближалась к концу своего пути, и кстати, объединив скорбь с бизнесом, заглянуть к Фостерам, которые последние четыре года были так поглощены своими делами, что забыли оплатить подписку на газету. Шесть долларов долга!

Ни один гость не мог быть более желанным. Ведь редактор все знает про дядюшку Тилбери и осведомлен насчет его продвижения в сторону кладбища. Разумеется, они не смели задавать прямых вопросов, чтобы не потерять право на наследство, но ничто не мешало им выспрашивать, балансируя на грани интересующей их темы, и надеяться, что им повезет. Однако их план потерпел неудачу. Тупица редактор не догадывался, что его выспрашивают. Наконец чистая случайность помогла там, где потерпела фиаско хитрость. По ходу разговора редактору понадобилась метафора, и он сказал:

- Ну и ну! Как говорят в наших краях - это крепкий орешек, вроде Тилбери Фостера!

Фостеры даже подскочили от неожиданности. Редактор это заметил и тут же поспешил добавить:

- Тут нет ничего дурного. Всего лишь поговорка, шутка... ровным счетом ничего дурного. А что, он ваш родственник?

Подавив жгучее любопытство, Салли ответил с самым равнодушным видом, на какой только был способен:

- Э... да... право, я даже не знаю точно. Но слыхать мы о нем слыхали.

Редактор почувствовал облегчение и успокоился. Тогда Салли спросил:

- А он... он здоров?

- Здоров? Помилуй бог! Он уже пять лет на том свете.

Фостеры затрепетали от скорби, которая больше походила на радость.

- Что ж, такова жизнь, - заметил Салли как бы между прочим. - И никого не минует сия чаша, даже богачей.

Редактор рассмеялся:

- Если к таковым вы причисляете Тилбери Фостера, то глубоко ошибаетесь. У старика не было ни цента. Хоронить его пришлось за счет города.

Минуты на две Фостеры окаменели. Окаменели и похолодели. Затем Салли, бледный, утратив голос, еле слышно спросил:

- Это правда? Вы точно знаете, что это правда?

- Еще бы! Я же его душеприказчик. Ему нечего было завещать, кроме тачки, вот он и завешал ее мне. Тачка без колеса и никуда не годится, но все же это хоть какое-то наследство; и в знак благодарности я набросал нечто вроде некролога, только для него не хватило места.

Супруги Фостер не слушали его, чаша переполнилась. Они сидели опустив голову, бесчувственные ко всему, кроме боли, раздирающей сердце.

Прошел час. Фостеры все еще сидели на своих местах, поникшие, недвижные, безмолвные. Гость уже давно ушел, но они этого даже не заметили.

Вскоре они очнулись, устало подняли головы и посмотрели друг на друга грустно, задумчиво, изумленно. Они принимались что-то лепетать, без связи и смысла, потом опять погружались в молчание, оборвав фразу на полуслове, должно быть, даже не сознавая этого или потеряв нить. Порою, когда они пробуждались от забытья, у них появлялось смутное, мимолетное ощущение, будто что-то случилось с их рассудком, и тогда с безмолвной и настойчивой заботой они тихонько гладили друг другу руки, выражая этим сочувствие и ободрение и словно бы говоря: "Я с тобой, я тебя не покину, мы будем переносить это вместе. Ведь где-то есть избавление и забвение, где-то есть могила и покой. Будем же терпеливы, ждать осталось недолго".

Еще два года прожили они во мраке, не произнося ни слова, непрестанно о чем-то думая, охваченные смутными сожалениями и печальными грезами. Избавление пришло к обоим в один и тот же день. Незадолго перед концом с померкшего разума Салли на миг спала пелена, и он сказал:

- Огромное богатство, добытое внезапно и неправедным путем, - это западня. Оно не пошло нам на пользу, и мимолетны были дарованные им горячечные радости. А между тем ради богатства мы отказались от милой нам, простой, счастливой жизни, - да послужит пример наш предостережением для других.

Некоторое время Салли лежал молча, закрыв глаза. Но когда холод смерти подкрался к его сердцу и разум стал угасать, он зашептал:

- Деньги принесли ему несчастье, и за это он отомстил нам, не причинившим ему никакого зла. И он добился своего: с низким, коварным расчетом он оставил нам всего лишь тридцать тысяч долларов, зная, что мы постараемся увеличить капитал и что это нас погубит. Ему ничего не стоило завещать нам столько, что мы бы не захотели умножать наше богатство, не подумали бы о спекуляции. Человек с доброй душой так бы и сделал. Но в нем не было ни благородства духа, ни милосердия, ни...

1904

_________________
Изображение


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Olga R "Спасибо" сказали:
Айка
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 05:05 
Не в сети
Анархистка
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 сен 2010, 21:40
Сообщения: 29381
Откуда: из детства
Cпасибо сказано: 47721
Спасибо получено:
35064 раз в 17846 сообщениях
Страна: Украина
Титул: сАвА
Баллы репутации:

Эйя 8008 писал(а):
Настоятельно рекомендую посмотреть! Фильм долгий, но смотрится на одном дыхании и достойный.

ПРОЦВЕТАНИЕ: Как это сделать на Земле? (полная версия)

Посмотрела. Спасибо :) :romashki:. Немножко по американски сделан (если честно, то совсем по американски :)), но фильм хороший. Самое главное, что американцы сами уже начинают понимать что с ними делают и пытаются бороться. Вот только не верю я в ненасильственность... То, что хорошо было для Индии, для США навряд ли прокатит - менталитет не тот... Да и тюрьмы для кого-то ведь заготовили... И плевать им какое будет сопротивление - насильственное или ненасильственное - во втором случае даже удобнее в тюрьмы сажать - вот как у нас сейчас геев (вроде бы они сейчас на баррикадах не сидят, а в тюрьмы уже попадают, и я больше чем уверена, что и здесь без доброго дядюшки Сэма (или того, кто за ним стоит), который на словах всячески поддерживает, не обошлось).

Эйя, я уже давала ссылки на фильмы, посмотри не пожалеешь (хотя тоже идут долго).

Российский фильм о денежной системе "Бесценный доллар" (2 часа):



Американский фильм "Дух времени (Zeitgeist)" (больше 6 часов):

1 часть

2 часть

3 часть


В первой части только половина посвящена развенчанию христианства, а потом развенчание 11 сентября и его связи с банковской системой. Вторая часть целиком посвящена банковской системе США. Третья - тоже больше о долларе.

Еще один американский фильм "Кто убил электромобиль" (1,5 часа). Вот здесь можно посмотреть.

_________________
Изображение


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Olga R "Спасибо" сказали:
Айка, Светлана, estersand, Marina-Helena
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 06:17 
Не в сети
Супермодераторъ
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 сен 2011, 13:41
Сообщения: 5771
Откуда: Какая теперь разница... Главное, КУДА!
Медали: 2
Cпасибо сказано: 15615
Спасибо получено:
6464 раз в 3335 сообщениях
Страна: Россия
Титул: Главный граматюк.
Баллы репутации:

Айка писал(а):
Простая параллель с теорией черных дыр позволяет видеть, что должна существовать сумма денег, личное обладание которой приведет к подобию гравитационного коллапса, ограниченного рамками одного сознания.
Вот выдержка из книги "Играть на бирже просто?!" по поводу того, КТО нам мешает зарабатывать деньги:
Цитата:
Когда бедный человек говорит о чужом «Мерседесе» (ну, естественно, со скрытой или откровенной завистью), он редко первым делом упоминает красоту, высокие технические качества или комфортабельность этой машины. Нет, он говорит только об одном: каких же огромных денег он стоит! Самые бурные эмоции вызывает та сумма, которая была угрохана на предмет зависти. И только после обсуждения цены вспоминают о других достоинствах вещи. Деньги! Вот что главное! Вот что делает богатых богатыми, а бедных — бедными. Хорошо сказано, правда?! Мысль, конечно, не нова, а даже, наоборот, стара как мир. Зато в каком контексте! Чудо ведь как хороша!!!

Впрочем, это все шутки, а тем временем за окном — суровая правда жизни. И мы знаем, что вы ее видите и чувствуете, вы ее давно уже осознали со всей глубиной и ясностью. Поэтому зададимся вопросом: как видят себя сами люди? К какому полюсу себя относят? И тут мы обнаруживаем тако-о-е! Наше российское общество переживает какой-то особый этап: словами «богатые» и «бедные» мало кто пользуется применительно к самим себе. Происходит это, конечно, по разным причинам, но факт налицо.

Ну, для начала про бедность. Быть бедным — это унизительно. Не дай Бог, кто-нибудь узнает, что мы бедные и несчастные!.. Наверное, каждый из нас попадал в ситуацию, когда нам во что бы то ни стало нужно было выглядеть «на уровне». За примером далеко ходить не надо: мы ждем гостей. И что? Мы делаем все, чтобы они думали, что у нас все в порядке, что живем мы просто отлично. Поэтому мы начинаем лихорадочно прибирать квартиру, затем, сбивая с ног всех на своем пути, бежим в магазин за картошкой и курицей, предварительно заняв у соседа деньги до следующего вторника. И, наконец, достаем из шкафа самые лучшие наряды, которые существуют в единственном экземпляре как раз на такой случай. Зря мы, что ли, искали его именно «с перламутровыми пуговицами»?!

А зачем пыжимся-то? Да затем, что «так принято», а кем — Бог его знает, не наше дело.

Привыкли мы прикидываться бурундуками по жизни. Делаем вид, что все у нас в порядке и (о ужас!) все, «как у людей». Что конкретно значит это выражение — никому не известно, но все считают, что так должно быть. А самое смешное: все думают, что живет хорошо кто угодно, только не он. Ну, если не вы, то кто же?!! И что нужно вам конкретно, чтобы можно было считать, что вы живете хорошо?

Чтобы получить то, чего вам не хватает, для начала было бы неплохо признать, что у вас этого нет. И сейчас мы говорим не столько о самих ценностях, сколько о ваших способностях получать ценности! Как говорят психологи, чтобы решить проблему, надо осознать, что она у тебя есть. Нет, мы вас не призываем биться головой об стену и уходить в горькое заливание своих бед с ежеминутным восклицанием: «Ну почему же мне, бедному и несчастному так не везет?!». Это, конечно, возможный вариант развития событий, но далеко не самый лучший. Куда полезнее верить в то, что все, чего вам не хватает, может быть заработано, и куда приятнее мысль: «Ну как же мне повезло!». Ведь правда? Относитесь к жизни проще! Не хватает денег на машину или квартиру, идите и заработайте! И в следующих главах мы расскажем вам, как это сделать.

Итак, если вы все-таки решили, что в вашей жизни чего-то недостает (нет, не банального миллиона, а квартиры, машины, загородного дома и что там еще…), тогда приступим к делу!

Для начала забудем про слова «Мне не хватает денег». Чем больше вы будете повторять эту глупость, тем дольше будете в ней жить. Ведь вы живете именно так, как говорите. Откуда же появятся деньги, если вам их не хватает? Лучше придумаем тезис посвежее. Это может быть что-то вроде «У меня с деньгами все в порядке» или «У меня их куры не клюют». Да, сначала это будет не совсем верно, зато потом народ привыкнет, да и вы сами втянетесь. Мы настаиваем на этом подходе, потому что иначе нельзя. Говоря об отсутствии денег, вы не впускаете их в свою жизнь.

У каждого человека есть своя денежная планка, выше которой он не поднимается. Для одного это 100 долларов, для другого — 2000, а для третьего это 100 000. Вы тоже можете узнать ее — это проще простого. Единственное условие: делайте это наедине с собой. Спрячьтесь куда-нибудь подальше от этого бренного мира и только тогда залезайте в глубины своей темной души. Шутка!

Начните с очень маленькой суммы. Произносите ее и анализируйте свои ощущения. Если слышать ее легко и проговаривать тоже, то смело «наращивайте объемы» (только делайте это не резкими скачками, а постепенно, а то с непривычки и стресс заработать можно). Сначала вы обнаружите, что многие суммы вы легко пропускаете, но потом доберетесь до того момента, что какая-то цифра будет вызывать у вас задумчивость, а какая-то — вообще ступор. Когда вы дойдете до значения, которое не сможете «переварить», это и будет ваш предел. Многие с удивлением обнаружат, что «потолок» их не так высок. А вы что же думали, просто так бедные, да?

Теперь будем рассуждать разумно. Если предел ваш большой, то расслабьтесь и получайте удовольствие от чтения — стартовые возможности у вас уже есть, все получится. Если же вам явно не хватает совсем немногого на что-то новенькое и давно желаемое, то надо надолго задуматься и уйти в себя. Побыв «там» достаточно времени, начните работу по расширению своего денежного горизонта. Каждый день привыкайте к осязаемому образу тугих пахнущих типографской краской пачек банкнот. Да, будет тяжело, но вам ли бояться трудностей — с такими невысокими притязаниями они должны были стать привычным делом. Страх вообще противный до невозможности субъект, а еще он отнимает половину жизни. Поэтому лучше постараться забыть про него: «Денег бояться — на работу не ходить». Привыкать к великим перспективам можно еще и дробя сумму на более мелкие части. В целом, все, что вы ни сделаете, будет хорошо.

Многие умные люди (исследователи то бишь) одной из главных социально-политических проблем России считают слабость и малочисленность среднего класса, которому в нормальном обществе принадлежит опорная роль. Краткий экскурс: формирование среднего класса напрямую связано с развитием экономических отношений, с укреплением частной собственности, мелкого предпринимательства и так далее. В общем, «середняки» — это основа замечательного будущего, на которое мы возлагаем такие надежды.

Однако есть мнение, что психологически средний класс у нас (мы говорим о России) уже прочно сложился. Хотя по уровню доходов многие его представители еще вполне могут быть причислены к бедноте, зато внутренняя динамичность и заряд социального оптимизма, свойственные среднему классу, позволяют этим людям использовать любой, даже самый малюсенький, шанс для того, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. Борются, в общем, активные середняки за свое место под солнцем. Каждый — по-своему и на своем участке, но в целом, надо признать, очень успешно. С такой бы волей к победе — да побольше бы денег и поменьше бы налогов... Но тут возникает небольшая проблема: на текущем этапе мелкому и среднему российскому предпринимателю недостает оборотного капитала и порядка с законами на государственном уровне. А было бы все это — был бы и средний класс в западном понимании, которого сейчас, казалось бы, нет.

Гораздо интереснее картина, которая наблюдается в менее обеспеченных слоях общества. Все те же исследователи обнаружили поразительное сходство в психологии, стремлениях и, в итоге, в укладе жизни бедняков Москвы, Нью-Йорка, Рио-де-Жанейро и Дели. Разделенные тысячами километров, говорящие на непохожих языках, исповедующие разные религии, эти люди, тем не менее, имеют колоссальное сходство между собой! Перефразируя великого Толстого: «Все несчастные семьи похожи друг на друга, каждая счастливая семья счастлива по-своему». Однако же обнаружилось, что бедный народ почему-то очень уважает деньги. Да-да, это подтверждается (вы только подумайте!) множеством психологических экспериментов. Например, был проведен чудесный опыт с «цветами нашей жизни», детьми. Как-то раз десятилетним детям было предложено угадать по размерам световых кружочков на экране специального прибора то, каким по достоинству монетам они соответствуют. Дети состоятельных родителей, к всеобщему удивлению (ну надо же!), практически не ошибались. А вот дети из бедных семей постоянно попадали впросак — завышали достоинство монет. Из этого следовало, что в их воображении даже по внешнему виду монеты крупнее, чем на самом деле. В развитие этих опытов был проведен сравнительный анализ металлических денег, выпускаемых в 84 странах. Отчетливо выявилась тенденция: чем беднее страна, тем более крупные по размеру деньги находятся там в обращении. А все потому, что хочется быть значительным. Даже таким странным способом: «Мы, конечно, маленькие и бедные, зато деньжищи у нас — ОГО-ГО».

Но и это еще не все: как-то раз (все тем же тоскливым вечером, когда делать не только нечего, но и не хочется) устроен был эксперимент, в рамках которого проверяли, насколько деньги мотивируют нас. Ну, естественно, здравый смысл оказался прав: мотивация — это реальность. Суть эксперимента состояла в том, что хоть и в американской, но школе стали платить по доллару за каждую отличную отметку. (Эх, если бы так платили нашим студентам за учебу… Ну да ладно, не о том речь.) Речь о том, что на успеваемость хорошо живущих детей это почти не повлияло, зато бедные стали заметно прилежнее готовить уроки. Родители, наверное, наконец-то занялись воспитательной работой.

А о чем все это говорит? Правильно, только об одном — об отношении к деньгам со стороны тех, кому их не хватает. Все эти эксперименты — а они в разных странах ставились сотнями — неопровержимо доказали: при такой реакции даже на столь маленькие деньги перспектива получить крупный приз в виде, например, хорошей зарплаты вообще должна совершить чудо. Однако этого не происходит. Почему?

А все дело в одном — зависть, и только она одна во всем виновата. Сидишь так, сидишь, никого не трогаешь. И вдруг видишь — нечто спортивное последней модели проехало. Тут к тебе начинает незаметно подкрадываться Она. Тихонько так ползет по ногам, животу, груди и… хвать за горло! И давай душить… Если описать данный процесс двумя словами, то это называется «жаба душит». К сожалению, многим это ощущение знакомо. При виде тех, кто сильнее, красивее и удачливее нас, душу хотя бы на минуту (а иногда и на большие временные интервалы) начинают переполнять острые, разъедающие чувства . Тут и жалость к себе (бедный я, бедный), и возмущение несправедливостью судьбы (вот так всегда: одним — все, а другим — ничего), и бунт против нее (ну, ничего, я еще покажу им кузькину родственницу), и прочее, прочее... В общем, на выбор все самое ядовитое и убийственное.

Еще в прошлом веке, когда обитатели Средней Азии составляли резкий контраст с европейцами, французский антрополог Левчин прожил длительное время среди кочевых племен казахов. Надо заметить, что их жизненные потребности были минимальны. И тем не менее самое незначительное приобретение вызывало у соплеменников настоящие лавины зависти, переходящие в кровопролитные драки. Левчин не раз в шоке наблюдал за ограблением караванов и за тем, что происходило потом. Эка невидаль — грабеж, скажете вы. Однако самое забавное в другом: вместо того, чтобы с пользой употребить добычу, ее резали на мелкие никчемные кусочки, чтобы никому не досталось и не было обидно!

Это, конечно, крайний случай, но с психологической точки зрения нас нередко тоже «режут на кусочки» из-за внезапно свалившегося счастья. Человека, получившего крупную сумму денег (заработал, получил наследство или выиграл в лотерею), окружающие начинают рассматривать как своего должника. Ну а як же? А проставиться?! Ну нет, ты уж собери ораву гостей и отметь свою удачу как положено, а не бутылкой шампанского на работе! И вы собираете ораву… Естественно, поход в ресторан обходится в копеечку. Затем окружающие начинают выманивать подарки, просить взаймы и все в таком духе. Вы потихоньку начинаете ненавидеть всех своих многочисленных родственников, друзей и знакомых — всех вместе и по отдельности каждого. Потом возникает тягостное чувство: единственное, что от вас людям надо, это деньги. А сами вы никому и низачем не дались. Окончательно прокляв все на свете, вы начинаете с удвоенной скоростью тратить уже то немногое, что осталось. И это продолжается до тех пор, пока нарушившееся равновесие не восстановится полностью — денег стало «ноль».

Мрачновато, конечно, но общая тенденция налицо. Еще доказательства? Пожалуйста. Жила-была одна из обитательниц трущоб в Рио-де-Жанейро. Зарабатывала она на жизнь проституцией и, вообще, была не без талантов, особенно литературных. Все фанатично записывала: что видела, что слышала, ну и всякое такое. Совсем случайно эти заметки попали на глаза предприимчивому журналисту (наверное, был одним из ее клиентов). Он и сделал из них серию ярких публикаций, издав отдельной книгой, которая стала бестселлером. Книга принесла даме не только шумную славу, но и солидный счет в банке. «Можно начинать новую жизнь», подумало наше литературное дарование, приступив к упаковке своих жалких пожиток. А соседи-подлецы, когда прониклись ее перспективами, забросали несчастную камнями и мусором. Она, конечно, пострадала и даже поранилась страшно. Полежав месяц-другой в Красном Кресте, оклемалась и уехалаGтаки в лучшую жизнь. Но неприятный осадок остался на всю лучшую жизнь.

«Дикие нравы! Дети гор!» — скажете вы. Если про горы — тогда давайте заглянем повыше. Проститутки, конечно, нам не пример, а что вы знаете об американских квалифицированных рабочих? Оказывается, и среди этой достаточно образованной и обеспеченной публики существует антипатия, а иногда даже ненависть к «выскочкам» — к людям с талантом от Бога, творчески подходящим к производственным процессам и пытающимся их рационализировать. «Выскочка» противопоставляет себя коллективу. Он затевает свою собственную игру, отвоевывает для себя особые перспективы и жизненное пространство. Очень скоро коллеги начинают понимать, что даровитый энергичный парень на достигнутом не остановится и пойдет значительно дальше. И вот здесь уже происходит катастрофа. Все понимают, что, в конце концов, достижения коллеги наглядно покажут всем, что и у каждого были шансы, но чего-то не хватило — то ли способностей, то ли ума, то ли силы характера. В итоге налицо перспектива подрыва самоуважения и, как следствие, пробуждение острой зависти и агрессии со стороны серого большинства по отношению к новатору.

Когда кто-то говорит, что подъему вверх по социальной лестнице мешает сопротивление среды, все почему-то представляют богатых зажравшихся снобов, сталкивающих беднягу в пропасть ловкими ударами лаковых ботинок по лицу. Прямо как в знаменитой детской игре «Царь горы». Но едва ли не больше психологических сложностей создает конфликт с тем окружением, которое человек покидает. Сослуживцы, товарищи и даже родственники используют все средства давления, чтобы никого от себя не отпустить и в другой мир не выпустить.

Вот он каков, самый сильный фактор, увековечивающий бедность, — зависть.

Теперь, надеюсь, вы поняли, где собака порылась и чья костлявая рука тянет вас все время назад в болото под названием «Быть, как все». Вас тянули и будут тянуть. Они никогда не простят вам даже попытку что-то изменить и жить лучше других. Требуется огромное мужество, чтобы сделать первый шаг. А еще большее — чтобы удержаться на этом пути. И еще большее — чтобы самому не погрязнуть в этом болоте, став одним из серого большинства!
Получить электронную версию книги можно ЗДЕСЬ.

_________________

Мечта должна быть такой большой, чтобы ни одно препятствие не могло её закрыть!

Изображение


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Вика55 "Спасибо" сказали:
Айка, Marina-Helena
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 07:20 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек 2011, 01:32
Сообщения: 633
Медали: 3
Cпасибо сказано: 1167
Спасибо получено:
1446 раз в 507 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Olga R писал(а):
Посмотрела. Спасибо . Немножко по американски сделан (если честно, то совсем по американски ), но фильм хороший. Самое главное, что американцы сами уже начинают понимать что с ними делают и пытаются бороться. Вот только не верю я в ненасильственность... То, что хорошо было для Индии, для США навряд ли прокатит - менталитет не тот... Да и тюрьмы для кого-то ведь заготовили... И плевать им какое будет сопротивление - насильственное или ненасильственное - во втором случае даже удобнее в тюрьмы сажать.

Спасибо за оценку, Оль.. Фильм действительно сделан по -американски... ну так они же его для своих же снимали, чтобы эти " розовые очки мировой крутизны" хоть немного но снять... Насчёт ненасильственности-у меня тоже сомнения... но с другой стороны, у Кинга же получилось, хоть его и убили, но некоторые права для негров они всё таки вышибли. ! Хотелось бы , конечно, потому что насилие это их способ, не кайф им же и уподобляться. Иначе, чем мы лучше их получается...., но, они то будут защищать своё " имущество" И как будут!!!!! .... Они то способов не выбирают, для них все средства хороши..... но с другой стороны передавят нас всех тихо и незаметно, под грохот " заботы о нас же "( что сейчас и происходит) И происходит именно сейчас ( теория " золотого миллиарда ") Наши же дети и внуки под этот расклад впрямую попадают....
" Дух времени " уже смотрела. Кстати есть уже четвёртый фильм. Мне очень нравится, и та часть о религии тоже хороша...." Бесценный доллар посмотрю с удовольствием..... Спасибо. :))


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Эйя 8008 "Спасибо" сказали:
Marina-Helena, Olga R
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 07:34 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 мар 2012, 19:07
Сообщения: 3610
Откуда: г. Пермь
Медали: 4
Cпасибо сказано: 3396
Спасибо получено:
3734 раз в 1799 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Вика55 писал(а):
Кстати, вот выдержка из книги "Играть на бирже просто?!" по поводу того, КТО нам мешает зарабатывать деньги:
Весьма интересно. Конечно другие книги, в том числе Роберта Кийосаке и Бодо Шефера, тоже стали бестселлерами, но в то же время они не пользуются широкой популярностью, как приключенческая литература. А жаль. Зависть всегда присутствует и будет жить вокруг нас, так как это в природе человека. Только когда все равны, будет в кругу взаимопонимание и согласие. Есть выражение по теме этой зарисовки "Я сделаю все, чтобы ты был счастливым, но оставался бедным"... Это можно отнести к вашим бедным друзьям, знакомым, родственниками и даже родителям. Поэтому, если ваше материальное положение улучшается, то нужно менять и круг общения, так как старое окружение потянет вас назад.

Проверено на себе. Когда я призналась, что я ТВ, то все как отрезало, а до этого у жены были лишь подозрения, что со мной что-то не так, но что именно понять очно не могла. А теперь, признав себя, приходится менять и круг общения, окружая себя такими же "несчастными" как и я. Это конечно простой пример из Темы, но может быть он многим будет более понятным, так как транзишен у ТС занимает все их время, не давая возможности сосредоточиться на хобби и интересах.

_________________
Каждый человек имеет право быть собой...


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Светлана "Спасибо" сказали:
Olga R, Вика55
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 08:38 
Не в сети
Супермодераторъ
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 сен 2011, 13:41
Сообщения: 5771
Откуда: Какая теперь разница... Главное, КУДА!
Медали: 2
Cпасибо сказано: 15615
Спасибо получено:
6464 раз в 3335 сообщениях
Страна: Россия
Титул: Главный граматюк.
Баллы репутации:

Светлана писал(а):
другие книги, в том числе Роберта Кийосаке и Бодо Шефера, тоже стали бестселлерами, но в то же время они не пользуются широкой популярностью, как приключенческая литература. А жаль.
Эти книги тоже были мной прочитаны... Причём Кийосаки мне оказался ближе Шефера, хотя, пишут они об одном и том же! Просто, разными словами. Кстати, почитай ещё и "Карьеру менеджера" Ли Якокки. Тоже познавательная книженция...
Светлана писал(а):
Есть выражение по теме этой зарисовки "Я сделаю все, чтобы ты был счастливым, но оставался бедным"... Это можно отнести к вашим бедным друзьям, знакомым, родственниками и даже родителям. Поэтому, если ваше материальное положение улучшается, то нужно менять и круг общения, так как старое окружение потянет вас назад.
Не помню, в какой книге читала, но там был описан такой случай: во время какого-то праздника собралась толпа друзей и родственников. И в какой-то момент зашёл разговор о миллионе долларов, кто бы что с ним сделал... И один человек сказал, что сменит окружение, друзей и родственников... Все его обругали "единоличником" и он ушёл. Автор книги ушёл за ним, поскольку посчитал, что тот был прав.

_________________

Мечта должна быть такой большой, чтобы ни одно препятствие не могло её закрыть!

Изображение


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Вика55 "Спасибо" сказали:
Светлана
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 09:19 
Не в сети
Редиска Форума

Зарегистрирован: 23 сен 2010, 18:48
Сообщения: 11855
Медали: 9
Cпасибо сказано: 1862
Спасибо получено:
15831 раз в 7167 сообщениях
Страна: Не указан
Титул: криэйтор психоделического контента
На форуме форекс клуба разместите этот тред :11DD .


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Druh "Спасибо" сказали:
estersand
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 09:30 
Не в сети
Супермодераторъ
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 сен 2011, 13:41
Сообщения: 5771
Откуда: Какая теперь разница... Главное, КУДА!
Медали: 2
Cпасибо сказано: 15615
Спасибо получено:
6464 раз в 3335 сообщениях
Страна: Россия
Титул: Главный граматюк.
Баллы репутации:

Gata Salvaje писал(а):
На форуме форекс клуба разместите этот тред :11DD .
...Тем более, что я цитировала их книгу... :sigh:

_________________

Мечта должна быть такой большой, чтобы ни одно препятствие не могло её закрыть!

Изображение


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 15:29 
Не в сети
Анархистка
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 сен 2010, 21:40
Сообщения: 29381
Откуда: из детства
Cпасибо сказано: 47721
Спасибо получено:
35064 раз в 17846 сообщениях
Страна: Украина
Титул: сАвА
Баллы репутации:

Светлана писал(а):
Это можно отнести к вашим бедным друзьям, знакомым, родственниками и даже родителям. Поэтому, если ваше материальное положение улучшается, то нужно менять и круг общения, так как старое окружение потянет вас назад.

Вика55 писал(а):
И один человек сказал, что сменит окружение, друзей и родственников...

В первую очередь надо отказаться от родителей, жены и детей... а бывших друзей можно просто не замечать... Жаль что их всех отстрелить нельзя... А может можно?

_________________
Изображение


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Olga R "Спасибо" сказали:
красная шапочка, Эйя 8008
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 15:32 
Не в сети
Анархистка
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 сен 2010, 21:40
Сообщения: 29381
Откуда: из детства
Cпасибо сказано: 47721
Спасибо получено:
35064 раз в 17846 сообщениях
Страна: Украина
Титул: сАвА
Баллы репутации:

Эйя 8008 писал(а):
Наши же дети и внуки под этот расклад впрямую попадают....

Вот именно, что детей и внучек жаль... Какая-то двуногая скотина уже их списала... А так хочется списать ее!

Эйя 8008 писал(а):
" Дух времени " уже смотрела. Кстати есть уже четвёртый фильм.

Спасибо за подсказку - буду искать :).

_________________
Изображение


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 15:38 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 мар 2012, 19:07
Сообщения: 3610
Откуда: г. Пермь
Медали: 4
Cпасибо сказано: 3396
Спасибо получено:
3734 раз в 1799 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Olga R писал(а):
В первую очередь надо отказаться от родителей, жены и детей... а бывших друзей можно просто не замечать... Жаль что их всех отстрелить нельзя... А может можно?
Оля, что ты имеешь в виду под словом "отстрелить"? Не думаю, что в прямом смысле ты имела это в виду, так как это не наш метод, а иначе мы превратимся в маньяков, которых на самом деле нужно потом будет истреблять. Как правило люди трансгендеры довольно обиженные на всех. Их притесняют, не понимают, подвергают унижению, насмешкам, что делает их злыми на мир и на окружающих... Но на самом деле это добрые и душевные люди, которым катастрофически не хватает понимания, любви и заботы со стороны. Именно из-за этого и формируется комплекс неполноценности + еще и смена пола у ТС или депресняк у ТВ... Ну вы меня понимаете я думаю.

А деньги... Деньги могут помочь нам в решении главного вопроса - социализации в новом теле или образе...

_________________
Каждый человек имеет право быть собой...


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 16:07 
Не в сети
Анархистка
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 сен 2010, 21:40
Сообщения: 29381
Откуда: из детства
Cпасибо сказано: 47721
Спасибо получено:
35064 раз в 17846 сообщениях
Страна: Украина
Титул: сАвА
Баллы репутации:

Светлана писал(а):
Оля, что ты имеешь в виду под словом "отстрелить"?

Просто довела до логического конца процитированные фразы. Ведь мы все на Земле родственники. Но это ведь не мешает одним родственникам планировать, а затем и отстреливать других... И какая разница будет это троюродная тетя или родная дочка? Если мешают хорошо и легко жить, то туда им и дорога. Тут главное мотивацию подобрать. Мол это не я начал/а, а они сами - денег требуют (и что, сволочи, противно свои же тоже пытаются забрать), а еще равноправия... Нет, такая мотивация не прокатит... Тут надо, например, объявить их террористами... а если они не хотят ними становится, то можно и самим что-нибудь взорвать..., например, башни-близнецы... или потопить свой крейсер... или устроить диверсию на границе... Если с умом подойти, то много чего можно придумать. Тем более денег у родственников все-равно нет, а мы и суды проплатим, и масс-медиа... А если близкие родственники, то быть им алкашами и... ну сама что-нибудь придумай - не маленькая... впрочем с деньгами можно и адвокатов нанять... - те уже давно мать родную продали и чужую помогут... Так что не переживай, Светик, - будем выглядеть белыми и пушистыми :).

_________________
Изображение


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Olga R "Спасибо" сказали:
Светлана, Эйя 8008
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 16:14 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 31 май 2011, 15:46
Сообщения: 1060
Медали: 3
Cпасибо сказано: 35
Спасибо получено:
1803 раз в 733 сообщениях
Страна: Не указан
Титул: Барышня-крестьянка.
Баллы репутации:

Светлана писал(а):
А деньги... Деньги могут помочь нам в решении главного вопроса - социализации в новом теле или образе...


Да.
Но счастья это не принесёт.
По моему, это будет такое состояние, как в кино показывают одиноких выживжих в войне содат. Из друзей никого, близкие все погибли, в мирное время себя не неходят, так как привыкли жить в состоянии постоянного стресса и на грани выживания.

1.000.000 долларс, новое тело, квартира, машина, одежда. А дальше? Сплошная бытовуха и очень даже серо и буднично.


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Aiste "Спасибо" сказали:
anya, Айка, Светлана, Marina-Helena, Olga R, Эйя 8008
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 17:38 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 янв 2012, 23:42
Сообщения: 845
Откуда: Ростов-на-Дону
Cпасибо сказано: 1803
Спасибо получено:
1548 раз в 590 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Дарёнка писал(а):
Деньги - зло! Особенно, когда их нет!


Или в другой редакции: Деньги это зло, но зло берёт когда их нет!

_________________
Кто-то хорошо рисует...
Кто-то хорошо поёт...
А я вот просто Юля...
Но быть Юлией тоже талант.

Нужно быть лучше, чем вчера, а не лучше, чем другие.


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Юлия "Спасибо" сказали:
Айка, estersand
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 18:13 
Не в сети
Тамада Форума
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 мар 2011, 09:48
Сообщения: 7847
Медали: 15
Cпасибо сказано: 22531
Спасибо получено:
15825 раз в 6012 сообщениях
Страна: Папуа Новая Гвинея
Титул: Тоже фашист.
Светлана писал(а):
Как правило люди трансгендеры довольно обиженные на всех. Их притесняют, не понимают, подвергают унижению, насмешкам, что делает их злыми на мир и на окружающих...

:1no: Давно не нравится термин "обиженные". Аналогия:
Цитата:
Речь идет об обитателях лагер­ного дна. Это так называемые «обиженные», то есть те заключенные, кого сами сидельцы за нарушение воровских понятии и законов ис­ключили из числа порядочных зе­ков.

Светлана писал(а):
Но на самом деле это добрые и душевные люди, которым катастрофически не хватает понимания, любви и заботы со стороны. Именно из-за этого и формируется комплекс неполноценности

:dntknow: Для получения "любви и заботы со стороны", вероятно, сначала стоит самим их к кому-то проявлять, раз уж такие "добрые и душевные люди".
Это не приглашение к полемике, просто мысли вслух. :scratch:
А по теме: "деньги" и "путь к счастью" - явно не одно и то же.

_________________
Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю estersand "Спасибо" сказали:
Айка, Светлана, Olga R, Эйя 8008, юлька, Юлия
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 18:18 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 мар 2012, 19:07
Сообщения: 3610
Откуда: г. Пермь
Медали: 4
Cпасибо сказано: 3396
Спасибо получено:
3734 раз в 1799 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

estersand писал(а):
Для получения "любви и заботы со стороны", вероятно, сначала стоит самим их к кому-то проявлять, раз уж такие "добрые и душевные люди".
Это не приглашение к полемике, просто мысли вслух.
А по теме: "деньги" и "путь к счастью" - явно не одно и то же.
Да, я позволила себе отступиться от темы немного, поэтому не стоит заморачиваться. Просто мысли вслух, которые, возможно, и не стоило озвучивать. У всех свои проблемы и у всех свои принципы и внутренние комплексы. Так что это лучше не обсуждать.

_________________
Каждый человек имеет право быть собой...


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 18:45 
Не в сети
Тамада Форума
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 мар 2011, 09:48
Сообщения: 7847
Медали: 15
Cпасибо сказано: 22531
Спасибо получено:
15825 раз в 6012 сообщениях
Страна: Папуа Новая Гвинея
Титул: Тоже фашист.
:dntknow: Так ведь больше особо негде и не с кем. Хоть тут... Извиняюсь. ;))))

_________________
Segui il tuo corso, e lascia dir le genti!


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю estersand "Спасибо" сказали:
Светлана, Marina-Helena, Юлия
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 20:02 
Не в сети
Анархистка
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 18 сен 2010, 21:40
Сообщения: 29381
Откуда: из детства
Cпасибо сказано: 47721
Спасибо получено:
35064 раз в 17846 сообщениях
Страна: Украина
Титул: сАвА
Баллы репутации:

estersand писал(а):
Для получения "любви и заботы со стороны", вероятно, сначала стоит самим их к кому-то проявлять

+10

_________________
Изображение


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 02 май 2012, 20:31 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 04 сен 2010, 11:38
Сообщения: 9001
Откуда: Амстердам ;-)
Медали: 7
Cпасибо сказано: 9988
Спасибо получено:
11767 раз в 5471 сообщениях
Страна: Нидерланды
Титул: добрая ведьма)
Баллы репутации:

estersand писал(а):
:dntknow: Для получения "любви и заботы со стороны", вероятно, сначала стоит самим их к кому-то проявлять, раз уж такие "добрые и душевные люди".
Это не приглашение к полемике, просто мысли вслух. :scratch:
А по теме: "деньги" и "путь к счастью" - явно не одно и то же.

Отлично сказано :1good: Согласна :wink:

_________________
Люблю всякой ерундой заниматься :-D Ерунду можно посмотреть тут или тут и даже тут :-D


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 03 май 2012, 10:29 
Не в сети
Супермодераторъ
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 сен 2011, 13:41
Сообщения: 5771
Откуда: Какая теперь разница... Главное, КУДА!
Медали: 2
Cпасибо сказано: 15615
Спасибо получено:
6464 раз в 3335 сообщениях
Страна: Россия
Титул: Главный граматюк.
Баллы репутации:

Дарёнка писал(а):
Деньги - зло!

...Зайдёшь в магазин - ЗЛА НЕ ХВАТАЕТ! :-D

_________________

Мечта должна быть такой большой, чтобы ни одно препятствие не могло её закрыть!

Изображение


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Вика55 "Спасибо" сказали:
estersand, Юлия
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 03 май 2012, 11:28 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 мар 2012, 19:07
Сообщения: 3610
Откуда: г. Пермь
Медали: 4
Cпасибо сказано: 3396
Спасибо получено:
3734 раз в 1799 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Вика55 писал(а):
...Зайдёшь в магазин - ЗЛА НЕ ХВАТАЕТ!
Это хочу и это хочу, а денег-то о_О нету... Но на самом деле деньги - это добро. На деньги строятся мосты и дома, на деньги покупаются лекарства и делаются операции больным детям, на деньги строятся школы и детские сады, а также оплачивается труд многих людей, которые задействованы в этом кругу.

Деньги сами по себе нейтральны. Они и ни зло и не добро. Деньги - это инструмент, который, как молоток, может быть применен для постройки домов, или может стать орудием убийства. Все зависит от человека, который владеет деньгами.

Именно поэтому я и говорила вам о том, что деньги людей не портят, а только обнажают его спрятанную сущность. Я тоже долго прятала свое женское я, но это не привело ни к чему хорошему. Так же и тут, если вы прячите свою зависть и злобу, то при наличии денег - это станет ой как заметно. Может кому-то отомстите, кому-то похвастаетесь, чтобы у него или нее жабу задовило от зависти... Вот так вот, девчонки.

Можем поспорить на эту тему, я не против. ;))))

_________________
Каждый человек имеет право быть собой...


Вернуться к началу
За это сообщение пользователю Светлана "Спасибо" сказали:
anya, Olga R
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 03 май 2012, 12:31 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 16 июл 2011, 07:51
Сообщения: 6312
Медали: 3
Cпасибо сказано: 2717
Спасибо получено:
5530 раз в 2991 сообщениях
Страна: Не указан
Титул: рояль
Светлана писал(а):
Но на самом деле деньги - это добро.

Светлана писал(а):
Деньги сами по себе нейтральны.

Светлана писал(а):
Они и ни зло и не добро.

Светлана писал(а):
Деньги - это инструмент,

Деньги, это деньги))))... относится к ним надо нормально)))...
Разницу видишь?)))...

_________________
Уж коли вы надели себе нимб на голову, так и соответствуйте ему всегда и во всём... а то порой копнёшь по глубже, а там обычное, человеческое уродство...


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Деньги, деньги, деньги, деньги, денежки...
Новое сообщениеДобавлено: 03 май 2012, 12:39 
Не в сети
Совет старейшин
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 12 мар 2012, 19:07
Сообщения: 3610
Откуда: г. Пермь
Медали: 4
Cпасибо сказано: 3396
Спасибо получено:
3734 раз в 1799 сообщениях
Страна: Россия
Баллы репутации:

Натаха писал(а):
Разницу видишь?)))...
Не соглашусь. Если у тебя много денег, то ты все равно будешь искать смысл в своем существовании. Просто приоритеты с добывания куска хлеба насущного сместятся на что-то иное. Вот и все.

_________________
Каждый человек имеет право быть собой...


Вернуться к началу
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Новая темаКомментировать  [ Сообщений: 640 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  


Powered by 4admins.ru & phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Template made by DEVPPL -
Рекомендую создать свой форум бесплатно на http://4admins.ru

Русская поддержка phpBB